статьи
  Статьи :: Этнополитика: русские и нерусские
  
  Об основах национальной политики (парламентские слушания)
19.06.2001


Идеологией парламентских игроков является превращение России в государство, управляемое представителями разного рода меньшинств.  

Анализ парламентских слушаний


“О проекте федерального закона “Об основах государственной национальной политики Российской Федерации”


Доклад председателя Комитета ГД по делам национальностей В.И. Никитина по сути дела представлял собой обоснование особой важности темы, которую предлагалось внедрить буквально во все сферы жизни страны: государственно-правовую, социально-экономическую, национально-культурную и в даже в сферу внешней политики.


Одной из опорных мифологем доклада является мифологема “национального развития” в которой подразумевается обязанность государства обеспечивать каждой этнической группе условия ее сохранения и укрепления. Под “развитием” понимается рост национального самосознания, то есть, отделенности этноса от гражданского общества в целом, и обособление в особую группу. Не случайно в докладе с особой гордостью говорится о новых 48 этнических группах, возникших (самоопределившихся) с 1989 года.


В докладе дается особая интерпретация положений Конституции РФ. Федеративное устройство в сочетании с декларацией равноправия и самоопределения народов трактуется как принцип этнической государственности и первичности принципа самоопределения народов по отношению к принципу федеративного устройства.


Вместе с тем, автор замечает, что не вполне ясно, какой смысл вкладывается Конституцией в понятие народ - этнический или политический, считая возможным на этом основании выдвигать парадигму национальной политики, которая и была заложена в представленный на слушаниях законопроект. Сердцевина этой парадигмы, как указывалось выше, есть представление об этническом характере российского государства.


Докладчик объявил, что заложенный в Конституцию принцип равноправия народов означает отказ от введения понятий “титульный” народ, “национальное меньшинство” и т.п., а также от разного статуса национальных субъектов Российской Федерации. Вместе с тем, логично было бы говорить о том, что не может быть никаких национальных (“титульных”) субъектов, которые дают преимущества одних народов перед другими. Но этого вывода докладчик не делает, ибо тогда пришлось бы говорить о нивелировании различий, а не об их усилении, что противоречило бы общей направленности законотворческой деятельности Комитета.


Продолжая анализ Конституции (ст. 26) докладчик объявил, что “содержательные контуры прав человека увязываются с его этнической принадлежностью” - каждый вправе определять и указывать свою национальную принадлежность; никто не может быть принужден к определению и указанию своей национальной принадлежности; каждый имеет право на пользование родным языком, на свободный выбор языка общения, воспитания, обучения и творчества. Дальнейшие рассуждения приводят автора доклада к тому, что права человека и права народа означают по Конституции отсутствие дискриминации, но не закрепляют наличие особых прав на этническую государственность.


И здесь снова докладчик, пользуясь неясностью положений Конституции, не договаривает до конца – не замечает, что исключается не только этническая государственность, но и вообще какие-либо особые права, связанные с этничностью. В частности, свобода образования и воспитания на родном языке не имеет никакой иной связи с государством, кроме охранительной, гарантирующей от запрещений и дискриминации. Та же функция государства касается общения и творчества. То есть, сфера этнической идентификации гражданина и его социальной активности в этой области отделена от государства примерно так же, как отделена религиозная идентификация и религиозная активность.


Указанная трактовка неочевидна, но вполне просматривается в тексте Конституции сквозь ряд неясных положений. Но докладчик именно эти неясные положения превращает в основания для разработки по сути дела антиконституционного законопроекта.


Докладчик правильно подметил идеологическую составляющую принципа национально-государственного деления России, доставшегося нам от советского периода. Вместе с тем, он оправдал введение этого принципа достаточно спорной оценкой прошлого нашей страны: “Национально-государственный принцип возник в качестве важнейшей составляющей части советской идеологии как компенсационная реакция на подавление самоидентификации народов Российской Империи”. Таким образом, неявно заявлен принцип компенсации народам допущенных в их отношении несправедливостей (теория “России – тюрьмы народов”), который был подхвачен другими участниками слушаний.


Докладчик признал, что этническая государственность, как принцип защиты прав народов, имеет фундаментальные недостатки: 1) он работает только тогда, когда меньшинство компактно проживает и образует там большинство населения; 2) он не учитывает представителей той или иной национальности, не проживающих на территории соответствующего национально-государственного образования. Поэтому докладчиком как фундаментальная альтернатива вводится представление об экстерриториальной национально-культурной автономии. При этом принцип этнического государства вовсе не отменяется, а лишь дополняется. Поэтому противопоставление, которое выдвинуто докладчиком, по сути дела, является фиктивным обе формы этнической дифференциации общества представляются им как допустимые или необходимые.


Характерно, что оба принципа автор поворачивает не в пользу русского большинства в России. В законопроекте говорится, что русский народ не может рассматриваться, как национальное меньшинство на всей территории субъектов Российской Федерации. Следовательно, он лишен права на национально-культурную автономию (что логично в связи с самим смыслом автономии: для большинства автономия – нелепость). Этническое обособление в “русской республике” также отвергается. Следовательно, сущность нового законопроекта обозначается как усечение прав русских в сравнении с нерусскими. Для нерусских и только для них предусматриваются внутренние республики с особым статусом (не управленческим, а политическим, связанным с реализацией суверенитета), а также территориальные и национально-культурные автономии.


Поскольку этническая государственность (право народа на государственное самоопределение, абсолютизация прав народа) автором доклада отвергается наравне с этнической нейтральностью государства (абсолютизация прав человека), ему приходится говорить о некоем промежуточном балансирующем принципе, который так и не находит своей формулировки. Все ограничивается лишь сочетанием принципа территориальной целостности государства и введенного неявно принципа этнических привилегий для нерусских меньшинств. Отсюда возникает целый спектр доводов в пользу масштабного финансирования этнического обособления нерусских, включая идею искусственного выравнивания уровней развития субъектов Федерации (очевидно – за счет ущемления русского ядра в пользу нерусской периферии).


Этнополитические проблемы, по мысли докладчика, должны пронизывать деятельность органов управления вплоть до местного самоуправления. Таким образом, этническое обособление должно раздробить общество сверху донизу. При этом совершенно абсурдными становятся положения законопроекта, представленного докладчиком, в которых расширяется репрессивная практика правоохранительных органов, связанная с межэтническими отношениями. Их реализация привела бы к беспрерывному конфликту буквально в любом населенном пункте России. Причем существование субъектов конфликта должно быть профинансировано из государственного кармана, открытого для активистов национально-культурных автономий.



В прениях по докладу председателя Комитета проявился целый ряд возможных последствий реализации заложенных в законопроекте положений, отчасти применяемых на практике:





    1. Возможное обострение межэтнических отношений. С.У.Алиева потребовала “территориальной реабилитации” для репрессированных народов как непременного условия восстановление законных гражданских, социально-политических прав “народов, подвергшихся насилию и моральному ущербу”. М.Д.Яндиев из Ингушетии также заявил, что “без территориальной реабилитации все остальное является не более, чем компенсацией”. Право на территориальные “приобретения” упоминалось также в отношении Калмыкии, а в отношении бурят – право на создание административной единицы, объединяющей бурятские автономии.



    2. Создание новых бюрократических структур, растрачивающих государственные средства ради поддержания статуса этно-номенклатур, а также на содержание этнографических резерваций для малых и вымирающих народов. Звучали требования финансировать за счет государства Съезд коренных малочисленных народов Севера, Сибири и Дальнего Востока, требования установления льгот в налогообложении для этнических объединений и др. А-В.В.Ниязов, депутат ГД, предложил ввести пост вице-президента, отвечающего за федеративные, межнациональные, межконфессиональные отношения, защиту прав национальных и иных (в том числе конфессиональных) меньшинств, и малочисленных народов. А.А.Томтосов, заместитель Министра по делам Федерации, национальной и миграционной политики РФ, сказал, что необходимо создать материально-финансовую базу федеральной национальной политики, создать университет народов России при Президенте РФ, сформировать “единое информационное поле - нормативные положения для того, чтобы возникло общероссийское издательство национальной и российской литературы”, образовать научно-исследовательскую структуру при Министерстве. З.А.Годжаев, председатель президиума Конгресса национальных организаций России, сказал, что в стране “должна быть создана вертикаль власти, занимающаяся национальными вопросами” - “от первого вице-премьера и кончая консультативными советами при Президенте”. В.А.Бауэр, председатель Федеральной национальной культурной автономии российских немцев предложил финансировать национальную политику по нормативу – 1% от бюджета соответствующего уровня.



    3. Введение этнического представительства (квоты) на всех уровнях власти и в местном самоуправлении. Звучали предложения передать вопрос о введении квот для представительства народов в органах власти субъектам Федерации, закрепить это право договорами между федеральными органами и субъектами Федерации, а также повсеместно создать палаты национальностей. Квотное представительство в российском парламенте предлагалось ввести и для диаспорных народов. З.А.Годжаев объявил, что 2,5 миллиона азербайджанцев должны получить 6-7 мандатов в Госдуме. Такого же рода предложение высказал и В.А.Бауэр. А.П.Керимов, президент Федеральной лезгинской национально-культурной автономии привел как положительный пример Дагестана, в котором 90 тысяч азербайджанцев получили 6 национальных округов, от которых только азербайджанцы выбираются в парламент Дагестана.



    4. Разрушение единой общенациональной системы воспитания и образования. Звучали требования повсеместного введения национальных воспитательных учреждений, национальных школ. По мысли И.Р.Тагирова 50% татар, не владеющих своих национальным языком, следует срочно обучить ему. Аналогичное предложение прозвучало от имени башкирского курултая. Депутат ГД Ф.Ш.Сафиуллин предложил открывать национальные школы по заявлению 8-ми семей (что, якобы, имеет место в Венгрии).



    5. Превратная трактовка положений Конституции, создающая иллюзию о России как о союзе народов. В ряде выступлений само государственное устройство предлагалось рассматривать как инструмент реализации национальной политики и “превращения России в подлинную Федерацию” – то есть, в ассоциацию этнических меньшинств. С.У.Алиева из Центра по защите прав репрессированных народов, пользуясь превратными представлениями о формировании политических решений и реализации прав граждан, заявила, что “общегосударственные интересы должны вытекать из интересов, составляющих это государство народов, а не навязываться народам сверху. Федеративные отношения и вся их система выстраиваются субъектами Федерации по взаимному договору, а не навязываются субъектам Федерации из неизвестного откуда взявшегося федерального центра”. Ф.Ш.Сафиуллин объявил, что многонациональность России – “это ее величайшее преимущество, величайшее геополитическое богатство, основа ее духовного развития и процветания, основа ее лидерства в мире, в будущем новом геополитическом мироустройстве” и предположил, что реализация этого преимущества “привлечет другие народы бывшего Советского Союза в новую семью народов”. Фантастичность этих утверждений и предположений достаточно очевидна, но их пафос вполне в состоянии породить вредные иллюзии о природе и перспективах российской государственности.



    6. Искажение истории России. И.Р.Тагиров, председатель Всемирного Конгресса татар при Федеральной национальной культурной автономии татар, заявил о том, что его народ вместе с русскими создавал российскую государственность. Н.А.Мажитов, председатель исполкома Всемирного курултая башкир, заявил, что “башкиры добровольно вошли в состав России 450 лет тому назад и с тех пор все главные отношения между Башкортостаном, башкирами, русскими и Россией строились на договорных началах”. А-В.В.Ниязов заявил, что Россия в результате “движения и взаимопроникновения славянских и тюркских, уральских и кавказских полиэтнических потоков сформировалась как великая евразийская держава”. Все эти утверждения являются грубым искажением исторических фактов и ведут к пересмотру представлений о российской государственной традиции и условиях ее поддержания.



    7. Превратная трактовка религиозной ситуации в России. По заявлению А-В.В.Ниязова, Россия является поликонфессиональным государством, а на ее территории проживает 20 млн. мусульман. В то же время исследования показывают, что в России живет не более 3% мусульман, а православными себя считают 60-70%. Следовательно, Россия также моноконфессиональна, как и мононациональна. Что касается представленного на слушаниях законопроекта, то в нем религиозность выставлена в качестве национального признака и представлена как объект государственной поддержки вне зависимости от содержания этой религиозности. Данное обстоятельство позволяет включать в перечень родов деятельности, подлежащих государственной поддержке, создание религиозных сект, шаманство, знахарство и т.д.



    8. Закрепление репрессивной практики в области языка. В.А.Тишков, директор Института этнологии и антропологии РАН, говорил о необходимости “изучения традиций и языков, и знание языков, в том числе и нерусского, особенно для политиков, управленцев, тех, кто работает в сфере обслуживания, информационного обеспечения, судебной системы”. То же требование высказал и депутат Ф.Ш.Сафиуллин. Как известно, эта практика позволяет в целом ряде регионов дискриминировать русское население, а население России в целом склоняет изучать вместо европейских языков, языки малых этнографических групп, практически не применяемые вне сферы бытового общения.



    9. Абсолютизация этничности в ущерб общегосударственным и национальным интересам России. Г.В.Атаманчук, заведующий кафедрой государственного управления и правового обеспечения государственной службы Российской Академии госслужбы при Президенте РФ объявил, что национальность “есть форма представления, фиксации и реализации экономических, социальных, духовных и политических интересов людей, объединенных посредством каких-то специфических, этнических признаков”. Таким образом этничность вторгается во все сферы жизни.



Судя по обсуждению, ряд положений законопроекта действуют. Так, средства “на национальную политику” выделялись в Удмуртии и Оренбургской области, не говоря уже о Татарстане и Башкирии. В центральном федеральном округе создана комиссия по делам национальностей, что было представлено на слушаниях как большой успех, который следует развивать.


Любопытно предложение журналистки Л.Графовой о способе решения проблемы народонаселения: “нам даже китайцев, которые к нам тихо переселяются, надо как-то адаптировать, русифицировать, предоставлять вид на жительство, чтобы эти земли наши не пустовали”. Подобные проекты порой обсуждаются и вполне серьезно, без элементарных представлений о реальной возможности “русифицировать какой-либо народ.


Особой темой на слушаниях была проблема русского народа, которой лишь двое из участников слушаний коснулись в положительном ключе – В.А.Печенев, руководитель группы по разработке закона “О национально-культурном развитии русского народа”, и К.А.Бичелдей, заместитель Председателя Комитета Государственной Думы по делам национальностей.


В.А.Тишков потребовал убрать из законопроекта все, что касается “особых прав русского народа, и тем более, как некоего государствообразующего народа”, хотя и признал, что только знание русского языка и умение изъясняться на нем без акцента обеспечивает “конкурентоспособность” граждан России. Р.Н.Гимаев, депутат ГД, предъявил претензии по поводу того, что высшее образование среди русских получили 13,6 процента, среди евреев – 55,7 процента, среди башкиры - 7,6 процента, а среди хантов лишь имеют 3,4 процента. Депутат полагает, что это свидетельствует о неравноправии. Другие выступающие зачастую пытались выдать собственные интересы или интересы представляемых ими этнических групп за такие, которые должны быть понятны русским или имеют в жизни русского народа свои аналогии.


Характерным моментом обсуждения является предоставление возможности изложить свои позиции практически исключительно лицам, причисляющим себя к нерусским этносам или представительствовавшим от имени нерусских этнических объединений. В целом “русский вопрос” на слушаниях был затронут лишь в формальных реверансах, исключавших какое-либо здравое понимание кризиса русской нации, отразившегося на ослаблении России в целом и утрате перспектив для проживающих в нашей стране нерусских народов.



Прошедшие слушания, как и другие мероприятия Комитета ГД по делам национальностей, показывают, что обсуждение происходит преимущественно не среди специалистов, владеющих информацией и преследующих общенациональные цели, а среди лиц, явно заинтересованных в повышении своего личного административного статуса и получении в управление бюджетных средств. К примеру, вопрос о национально-культурных автономиях обсуждается среди представителей созданных или создающихся автономий без всякого учета целесообразности поддержки деятельности этих структур, анализа их деятельности, увязки с другими общефедеральными программами.


Таким образом, Комитет превращается в центр консолидации лиц с вполне оформленными частными интересами, т.е. своеобразной политической партией. Идеологией этой партии является превращение России в государство, управляемое представителями разного рода меньшинств. Соответственно, эта идеология во всем противопоставлена созданию в России единой политической нации, ядром которой, очевидно, должен стать русский народ.


Лето 2001




  Комментарии читателей



Домойinfo@savelev.ruНаверхО проекте









©2006 Все права защищены.
Полное или частичное копирование материалов разрешено со ссылкой на сайт.
Русины Молдавии Клачков Журнал Журнал Rambler's Top100 Rambler's Top100