статьи
  Статьи :: Этнополитика: русские и нерусские
  
  НАЦИОНАЛЬНАЯ ПОЛИТИКА: ТОПТАНИЕ В ТУПИКЕ
15.11.2003


Возвращение к собственному историческому «замыслу» было бы для России самым решительным шагом к возрождению и самым естественным основанием для продуктивной национальной политики.

НАЦИОНАЛЬНАЯ ПОЛИТИКА: ТОПТАНИЕ В ТУПИКЕ


 


Постановка проблемы


Для оценки состояния российской национальной политики следует определить ее субъекты и условия существования этих субъектов, а также очертить соответствующее проблемное поле.


Российская национальная политика затрагивает следующий круг проблем:


§        Становление единой политической нации (этносепаратизм, зарубежные соотечественники, национальная безопасность, культурные традиции)


§        Миграционная политика (миграция нелегальная и нежелательная, демографические диспропорции)


§        Этнокультурные анклавы и диаспоры (этнографические заповедники, культурные автономии)


§        Кадровая политика и этнономенклатура (проблема лояльности этноэлит к российскому государству)


Говоря о национальных проблемах российские политики и ученые очень часто утрачивают представление о конкретной ситуации, предлагая абстрактные схемы «гармонизации межэтнических отношений», забывая о том, что Россию населяют конкретные народы со своей историей взаимоотношений, застарелыми и вновь возникшими конфликтами. В то же время, следовало бы выделить ряд вопросов, которые специфически затрагивают конкретный народ или группу народов и отражаются на состоянии российской государственности. Такими вопросами следует считать, прежде всего:


§        Русский вопрос


§        Кавказский вопрос (русско-чеченский и русско-кавказский вопрос)


§        Еврейский вопрос (русско-еврейский вопрос)


§        Татарский вопрос и т.д.


Каждый из этих вопросов имеет свою специфику: русский вопрос как один из самых острых, десятилетиями замалчиваемых; чеченский вопрос – как наиболее обсуждаемый публично и составляющий тест на способность власти решать локальные этнополитические проблемы; еврейский вопрос – как тщательно скрываемый общим стилем официальной «политкорректности» и наиболее обсуждаемый вне рамок публичности.


В парламентской деятельности в такой широкой трактовке проблемы национальной политики никогда не ставились. Под национальной политикой всегда понималось иное – обеспечение эксклюзивных прав этнических меньшинств в сравнении с русским большинством.


Логично было бы считать, что субъектом, формирующим национальную политику, должно стать государство, выражающее властную волю в законах и управленческих решениях. В то же время, вычурно искаженные представления о государстве, имеющие хождения в сегодняшнем политическом классе России, привели к тому, что государство оказывается исполнителем воли разнообразных этнических групп, будто бы выражающих волю народов России.


Это привело к введению в Конституцию нелепейшего положения о «многонациональном народе», а в принципы госстроительства - вреднейших принципов федерализма на основе «титульной» исключительности: кого имя, того и власть. В результате, этнополитика стала полисубъектной, а монополия государства в этом вопросе была подорвана. Все последующее законодательство оказывается, таким образом, попыткой согласования множества разнородных групповых «воль», согласных лишь в одном – в антигосударственных и антинациональных установках. Беспомощность законодателя в соответствующих сферах (в частности, предельная неэффективность комитетов ГД по национальной политике и по делам СНГ и связям с соотечественниками) отчасти компенсирована федеральной бюрократией, заблокировавшей исполнение ряда опасных законотворческих инициатив. Впрочем, эти действия вели к прямому нарушению Конституции – в одних случаях способствуя укреплению государственности, в других случаях – подрывая ее.


Одним из частных вопросов является вопрос о «национальной принадлежности», которая, с одной стороны, может быть избрана и указана гражданином согласно ст. 26 Конституции, а с другой запрещена к указанию в главном документе гражданина – в паспорте. Ускоренная паспортизация населения при блокаде права на собственную «национальную принадлежность» означала, что в недрах федеральной бюрократии сформировалась бюрократическая доктрина нации, которая крайне неэффективна с точки зрения государственной стратегии, но определенным образом сковывает этносепаратизм.


Уникальным явлением является совместная блокада парламентскими политиками и либеральной бюрократией любого серьезного обсуждения «русского вопроса», который сегодня включен в политическую риторику, но не в политическую практику. Вероятно, и в новой Думе-2003 положение сохранится, что приведет к дальнейшей радикализации русских политических организаций. Способствует этому и своеобразное отношение к «русскому вопросу», когда партии со словами «русский» и «православный» не регистрируются Минюстом и не защищаются судебной системой (что приравнивает русское к узкоэтническому, православное – к узкоконфессиональному), с другой – позволяется предвыборная агитация «всех мусульман» некоей Исламской партией России, перелицованной в партию Истинных патриотов России. Такая избирательность правоприменения не может быть не замеченной русскими людьми.


Жесткость раскола российского общества в результате тупиковой «национальной политики» последних лет определяется тем, что около половины населения в целом позитивно относится к лозунгу «Россия для русских» (это показывают самые разнообразные социологические опросы), прекрасно понимая при этом опасности его шовинистических трактовок и отвергая их. В то же время в официальной политике этот симптом предпочитают либо не замечать, либо считать проистекающим от маргинальных и экстремистских групп. Соответственно, «русский вопрос» ни в каком виде не пускают в легальную политику и предпочитают не видеть ничего русского в национальной политике России. Такая близорукость дорого будет стоить и потерявшему зоркость политическому классу, и России в целом.


 


Федерализм как разрушение нации


Самым страшным итогом «национальной политики» в России стало всеобщее заражение идеями федерализма, которые невозможно привязать к национальной традиции, да и к здравому смыслу. Нелепость федералистских выдумок, буквально искореживших российское законодательство, очевидна многим (см., например, подробный обзор в книге Филиппов В.Р. Критика этнического федерализма, М., 2003), но этой очевидности противостоят клановые интересы этносепаратистских групп и местнические интересы региональных бюрократий. Обслуживающие их научные кадры «доказали», что федерализм – не импортный идеологический вирус, а магистральная дорога человечества. Образовался влиятельный клан, действующий исходя из этого убеждения.


Поскольку вооруженная атака на российскую государственность была разгромлена в Чечне, этносепаратизм приобрел скрытые формы. Прежде всего, в форме либеральных установок, согласно которым, федерализм – это тот же либерализм. И одновременно – причудливая концепция самобытности России, чрезвычайно вольно трактующая наш исторический опыт. Нам говорят, что Россия всегда была либо федерацией, либо «тюрьмой народов». Меж тем, она никогда не была ни тем, ни другим. Любой добросовестный исследователь исторической России это прекрасно знает. Также как и радикальное отличие западного федерализма, означающего государственную консолидацию прежде независимых субъектов, и российского федерализма, ставшего формой «мягкого» сепаратизма и порождения нетрадиционных политических субъектов, претендующих на «долю» суверенитета, отщепленного от общероссийского.


Федеративная модель государства и федерализм как совокупность идей оцениваются мутирующей политэлитой как выражение процесса перехода человечества (или хотя бы наиболее прогрессивной его части) из современности в постсовременность. Федерализм становится одной из постмодернистских игр, в которой правило состоит в том, что нет никаких правил, а логический круг – обычное явление. Разделенность, диктуемая федерализмом как промежуточная стадия перед полной социальной бесструктурностью, приводит к тому, что главным действующим субъектом договорных отношений становится не государство, а регион. Поэтому искусственно взращивается региональное разнообразие и разные темпы «приобщения» частей государства к глобальным проектам. Ради сохранения нынешних форм демократии предлагается «оптимизировать» суверенитет, отказываясь от ряда функций государства в пользу наднациональных структур. Традиционные представления о независимости считаются устаревшими, традиционный смысл понятия «суверенитет» – неприемлемым в условиях глобализации. Простор для развенчанья государства открывается многозначностью понятия «федерализм», утвердившейся в современно политологическом дискурсе. Вследствие этого любые союзные (федерирующие) отношения, о которых в прошлом говорили, как о межгосударственных, переносятся на внутригосударственный уровень.


Другой формой скрытого сепаратизма стала политика наполнения российских пространств множеством национально-культурных автономий – от общефедеральных до местных. Казалось бы, таким образом этнические организации отвращаются от политики. На самом деле именно через механизм национально-культурных обществ этносепаратисты получают легальное государственное финансирование, которое приходит к ним как по каналам, организованным этнобюрократией «титульных» республик, так и по каналам либеральной бюрократии, заинтересованной в локальном сговоре с сепаратистами против сил национального единства России.


Инициатором принятия закона о национально-культурных автономиях в 1996 году были лоббистские группы этносепаратистов в исполнительной власти и Совете Федерации. Но в дальнейшем инициатива перешла к думскому Комитету по делам национальностей, ставшему главным выразителем чаяний интернационала сепаратистов. Именно им организовывались многочисленные «круглые столы», предъявлявшие претензии к российской власти – прежде всего, финансового плана. Через Комитет шли сигналы шантажистов, готовых дестабилизировать государственность, лишь бы добиться привилегий для своих фиктивных организаций, цинично монополизировавших право говорить от имени того или иного народа.


Каким еще образом, кроме этнического шантажа, можно добиться от власти такого перечня обязательств:


- ежегодные встречи для обсуждения состояния перспектив региональной политики, публичных обсуждений проектов программ и планов экономического, экологического, социального и культурного развития;


- широкое вовлечение в процессы выработки решений, обеспечивающих реализацию прав граждан на национальную культуру, язык и образование;


- выделение средств для финансирования производства, показа и трансляции национальных программ по каналам телевидения и радиовещания, освещения текущей национальной политики в других средствах массовой информации;


- содействие укреплению материально-технической, информационной базы и организационных возможностей?


Таких прав на «диалог» с властью не имеет в России ни одна общественная организация, ни одна политическая партия. Кроме того, государственное финансирование партий возможно только в случае заметных результатов на парламентских выборах (привлечение более 3% голосов избирателей), а для национально-культурных автономий открыты бюджеты всех уровней. Формирование каждой национально-культурной автономии в подобие разветвленной партийной структуры, поддержанное Комитетом по делам национальностей и уже отчасти реализованное, создает для российской государственности прямую опасность.


Этносепаратисты трактуют конституционные свободы как обязательства государства по формированию общественно-политических субъектов, реализующих эти свободы. Создается удобное номенклатуре обоснование новой сферы административного строительства – на основе этнической принадлежности. Причем соответствующим структурам положено не столько защищать от дискриминации по этническому признаку, сколько насаждать ее административными мерами – вводить преимущества для локальных этнических культур в ущерб общенациональной, подпитывать финансами давно увядшие этнические традиции и обычаи в ущерб русским, создавать условия для национально-культурного развития одних народов за счет других.


Российская государственная национальная политика, говорят нам парламентские сепаратисты, не может быть одновариантной, поскольку она «выстраивается с учетом полинационального фактора государства. Многовариантность моделей национальной политики напрямую связана с политико-правовым положением конкретного народа в системе межнациональных отношений, зависит от региона, в котором проживает конкретный народ, от окружения другими народами». «Именно национально-культурные особенности народов - их история, культура, политические традиции, а равно их численность, географическое расселение, социально-экономическое развитие, политико-правовой статус - отражают и разницу интересов и потребностей различных народов». (Национально-культурное развитие народов России: политико-правовые аспекты. Аналитический вестник. Выпуск 41, М.: Государственная Дума, 2001). Симптоматично, что парламентские сепаратисты не могут то и дело не обмолвиться, что национально-культурное развитие, с их точки зрения, носит все-таки политический, а не культурный характер.


Нынешнее понимание национальной политики, сформировавшееся в политическом классе и доминирующее в парламенте, включает в себя организованное сопротивление естественной (ненасильственной) ассимиляции, формированию единой политической нации. Не признается, что политическая нация возможна при сохранении родовой истории как семейного предания, а не средства консолидации в антигосударственные и антирусские группировки с узко-групповыми установками и плохо скрываемой ксенофобией. Право интерпретируется как легализация группового эгоизма и обязанность государства заниматься его поддержанием, следовательно – саморазрушением.


Один из лидеров национально-культурных автономий как-то обмолвился: «…национальный вопрос – это не песни на родном языке, а в первую очередь - вопрос национальной безопасности. Таковым он неизбежно становится в стране двух сотен национальностей, множественности традиций, обычаев и конфессий, существующих и, увы, не гаснущих межэтнических конфликтов» (Взаимодействие национально-культурных автономий с органами государственной власти Российской Федерации. Аналитический вестник. Выпуск 8. М.: Государственная Дума, 2002). Поскольку речь шла вовсе не о монополии государства на регулирование в сфере проблем национальной безопасности, то в данном высказывании невольно проявилось тайное – стремление сепаратистов подорвать эту монополию.


Альтернатива тупиковому курсу национального строительства, осуществляемому в течение десятилетия, влхникла только с приходим к власти В.Путина. Поначалу им были предприняты весьма энергичные меры против удельного самовластья, были устранены самые вопиющие вызовы государственному единству России. Тем не менее, в последние годы укрепление государственности остановилось – прежде всего, в силу отсутствия у Кремля перспективной концепции госстроительства.


Разумеется, такая концепция есть в готовом виде. Основана она на исторических традициях нашей государственности и заключена в проекте Империи (обсуждение соответствующей проблематики см., например, в Махнач В.Л. Империи в мировой истории// Неизбежность Империи. М., 1996.; Каспэ С.И. Конструировать федерацию — Renovatio Imperii как метод социальной инженерии// Полис, 2000. №5, а также в книге автора Кольев А.Н. Теория нации и государства, М.: Логос (в печати)). Имперская доктрина, переосмысленная в современных условиях, содержит множество рецептов, гарантирующих государственную стабильность и национальное единство для России. В ней очевидно присутствие государствообразующего народа и разумное определение статуса национальных меньшинств и территорий с особым режимом управления, представление о ведущей религиозной конфессии и особом статусе традиционных конфессий и т.д. В ней нетрудно увидеть и связь со всей предшествующей историей государства Российского, и цивилизационную самобытность России, и продуктивную форму национализма многонародной российской (русской) нации, из которой этничность не изгнана, а размещена таким образом, чтобы не становиться разрушительным фактором в государственной жизни. Россия – унитарное, единое и неделимое государство государствообразующей русской нации и союзных этнических меньшинств, имеющих почетный статус «национальных».


Имперская концепция национального строительства до них пор находится вне парламентских обсуждений, а в средствах массовой информации мелькнула только в извращенно-карикатурном тезисе А.Чубайса о «либеральной империи». Остается лишь надеяться, что в ближайшее время национальная политика будет формироваться все-таки с учетом российских исторических традиций, из которых невозможно исключить Империи.


 


Русский вопрос и парламентский «ответ»


Во многом невнятица в национальной политике, прямо наносящая ущерб российской государственности, связана с несостоятельностью советского понимания нации. Прежде всего, с тем, что нация до сих пор путается с этносом. Порой и само понятие нации объявляется устаревшим или ненаучным. Эти тупики в политологии и этнологии не так безобидны. Во многом причины топтания национальной политики в тупике в нынешние времена аналогично другим временам, когда из употребления было понятия «великоросс», русскими стали называть исключительно великороссов, а малороссы и белорусы перестали считаться ветвями русской нации.


Навязывание русским чисто этнической идентификации во многом связано с интересами советской номенклатуры, которая со времен большевиков стремилась к вытравливанию «русской идеи» и замене ее «коммунистической идеей», к замене надэтнической русской идентичности, обнимающей многие народности, надэтнической советской идентичностью. В значительной мере тот же интерес просматривается и у постсоветской бюрократии – для нее узко-этническая идентификация русских означает приведение их к «общему знаменателю» в подходах к межэтническим отношениям.


Терминологическая путаница и сегодня вызывает к жизни такой странное слово как «русскоязычные» по отношению к нерусским соотечественникам или «русскоязычные россияне», «этнические россияне» по отношению ко всем «нетитульным» жителям постсоветских государств, так или иначе ориентирующимся на Россию. Оба эти термина возникли в связи с нежеланием использовать термин «русские», которому придают исключительно этническое значение. Надо бы вспомнить, что и само название нашей страны образовано от слова «русский» - Русь-Русия-Россия. Об этом стремятся забыть, чтобы стереть память о государствостроительной миссии русских.


Политическая воля «верхов» государства в течение последних лет ориентирует чиновничий аппарат и расходование бюджетных средств на поддержку малых и «титульных» народов, ущемляя тем самым русский народ и закладывая экономические предпосылки обострения национальных конфликтов. Законодательство Российской Федерации формируется не как общее для всех граждан. Возникает целая система льгот, предоставляемых только на основе этнического происхождения. Предпринимаются попытки принятия законов «по каждому народу» или по категориям народов («репрессированные народы», «народы Севера» и др.), которые также ущемляют именно русский народ. Например, русский народ, пострадавший от сталинских репрессий не меньше других народов, считается чуть ли не виновником этих репрессий. Действующее законодательство и политическая практика нацелены именно на это - перекладывание общей вины за бедственное состояние страны и всего русского исторического пространства исключительно на русских.


После объявления об открытии сезона поисков национальной идеи в 1996 году, на страну обрушился шквал проектов российской государственности и концепций ее национального бытия. Объявилось множество специалистов по национальной политике, национальным интересам, национальной безопасности. Когда шум поутих, Президент РФ подписал Концепцию государственной национальной политики, которая никак не была связана с учеными дискуссиями и публицистическими изысками. Она во многом предопределила и отношение к русскому зарубежью – продолжение политики забвения при наличии громких деклараций.


В Концепции утверждалось, что после распада СССР «начался новый этап в развитии государства на основе традиции российской государственности, на принципах федерализма и гражданского общества». И это было заявлением об отказе видеть тот тупик, в который попала страна. Всем русским показывали, что от удушающей «новизны» власть не собирается отказываться, что нынешнее состояние государства и общества есть искомый идеал. Но, во-первых, традиция российской государственности с принципами федерализма «эпохи Ельцина» не имеет ничего общего. Во-вторых, принципы федерализма, сформулированные в разработках околовластных «специалистов», противоречили задаче построения гражданского общества как такового. В-третьих, с распадом Советского Союза официальный интернационализм, прикрывающий замену русского самосознания советским, был заменен официальным федерализмом, прикрывающим дискриминацию русского народа.


Концепция, утвержденная президентом, все-таки упоминала о каких-то «потребностях и интересах русского народа», о его государствообразующем характере, но не конкретизировала эти положения, оставляя реальные возможности использовать Концепцию лишь для поддержки «титульных» народов. Постановление Правительства РФ № 217 от 22 февраля 1997 г. (План первоочередных мероприятий), принятое во исполнение Концепции, фактически закрепляло проводимую ранее политику на разъединение исторической России и самой Российской Федерации. Единственной общественной организацией, с которой Правительство намеревалось воплощать Концепцию в жизнь, была Ассамблея народов России под руководством Р.Абдулатипова – своеобразный интернационал «титульных» меньшинств. Помимо плана подготовки, законопроектов, окончательно превращающих РФ в договорную федерацию, Постановление предполагало комплекс мероприятий, поддерживающих этническую природу образованных на территории России республик и автономий – вплоть до создания параллельного парламента вроде Палаты Национальностей.


Активно способствовал принятию Концепции думский Комитет по делам национальностей под руководством В.Зорина. Его усилиями национальная политика России была отдана на откуп кремлевским чиновникам, а парламент России, несмотря на обильный поток патриотической риторики, так и не принял ни одного закона, напрямую затрагивающего развитие русского народа или хотя бы смягчающих «титульную» ориентацию национальной политики.


Неадекватным ответом на разворачивание тупиковой концепции в национальной политике и бездействие парламента в 1997 году стала инициатива фракции ЛДПР по созыву так называемого Русского народного собрания и признанию Госдумой «правосубъектности русского народа».


В течение длительного периода демагогия лидера ЛДПР В.Жириновскому была призвана создать карикатурный и отталкивающий образ «русского националиста» и дезавуировать те законодательные инициативы, которые его в руках выглядели как опасные или смехотворные. Прочие политические силы, осевшие в российском парламенте в 90-е годы ХХ века, предоставили Жириновскому монопольное право дискредитировать все, что касается «русского вопроса». Для этого фракция ЛДПР организовала цикла семинаров, а затем парламентские слушания «Русская идея на языке законов России». Но ЛДПР оказалась не в состоянии освоить пространство Русской Идеи. Ни депутаты от ЛДПР, ни приглашенные ими «специалисты» на тех слушаниях не смогли даже приблизиться к заявленной теме. Инициаторы слушаний не предложили ни плана законотворческой работы, которая была бы призвана защитить права русских, ни какой-либо правовой концепции, которую, при наличии маломальской образованности, можно было бы почерпнуть из русского философского наследия.


В качестве рекомендаций парламентских слушаний по русской идее тогдашний председатель комитета Госдумы по геополитике, ближайший соратник Жириновского депутат А.Митрофанов записал: «Неотъемлемой частью тоталитарной идеологии недавнего прошлого России, впрочем как и при самодержавии, была цель - не допустить возможности самоопределения русских как нации и осознания русскими своих национальных целей и интересов, которые были прямо противоположны опороченным на практике православно-коммунистическим идеалам: “русские - народ богоносец”, “богоизбранности русских”, “третьего Рима”, “всемирной отзывчивости русских”, “всечеловечности”, “интернационального долга”, “мессианства русских”, “позы старшего брата” и тому подобного».


Понятно, что данный пассаж противоречит всей русской интеллектуальной традиции, которая в ЛДПР совершенно не понята или неизвестна. Кроме того, данный пассаж является прямым оскорблением православных (а значит и большинства русских) и претензией на начало истории русской нации с ЛДПР.


Критикуя бесплодную идею русского форума под управлением ЛДПР, депутат Госдумы и лидер Конгресса русских общин (КРО) Д.Рогозин предложил конкретную программу изменений в национальной политике – пересмотр Конституции РФ, в которой должна быть признана роль русского народа как государствообразующего, механизм воссоединения русской нации и др. В частности считал необходимым записать в Конституции РФ: «Российская Федерация готова принять в свой состав в качестве полноправных субъектов Федерации Белоруссию, Украину и Казахстан с обязательством не пересматривать их границы в качестве субъектов Федерации в течение 20 лет». Такой подход означал открытие возможности для принципиального решения проблемы нового зарубежья и обеспечения прав миллионов русских соотечественников – по сути дела, для решения ключевой национально-государственной задачи России. Кроме того, фальшивая федерация была бы заменена настоящей федераций, составленной из ранее самостоятельных государств.


В 1998 году Д.Рогозин попытался провести через Думу свой законопроект «О национально-культурном развитии русского народа», который должен был стать первым шагом (во многом подготовительным, а потом - декларативным) на пути возвращения русских в правовое поле России. В проекте впервые предлагалось на законодательном уровне закрепить толкование слова «русский». Если человек считает своим языком русский, своей культурой - русскую культуру, если русская история, русская нравственная традиция, интересы российской государственности – это его собственные история, традиции и интересы, то это русский человек, каково бы ни было его этническое происхождение. Предлагалось законодательно признать русский народ разделенным и принять на себя ответственность за судьбу русских людей, которые в результате смут ХХ века и помимо своей воли оказались за пределами своего Отечества. Увы, уже на уровне обсуждения проекта в Комитете по делам национальностей, проект был заблокирован совместными усилиями представителей либеральных фракций и коммунистов.


16 января 1998 года Комитет по делам национальностей провел парламентские слушания «О концепции к разработке государственной программы национально-культурного развития русского народа». С докладом выступил первый заместитель Министра национальной политики РФ В.Печенев, впервые официально признавший проблему разделенности русской нации и целый ряд проблем государственной политики по отношению к русскому народу (в частности, антирусскую роль большинства российских СМИ). До сих пор данное выступление остается единственным примером взвешенного и глубокого подхода к «русскому вопросу» со стороны чиновника такого ранга. Увы, национальную политику это выступление не изменило, а его автор скоро вынужден был покинуть свой пост. Комитет по делам национальностей снова вернулся к делам этнических меньшинств.


Проведенные слушания констатировали, что русский народ является «становым хребтом российской государственности» и нуждается в осуществлении комплекса мер по социально-экономической и национально-культурной поддержке со стороны государства. Слушания подтвердили фактическое бездействие исполнительной власти в реализации Концепции государственной национальной политики РФ – не разработана федеральная программа поддержки соотечественников, проживающих в странах СНГ и Балтии, не выполнена федеральная целевая программа «Русский язык» (утверждена постановлением Правительства № 881 от 23 июня 1996 года). На слушаниях прозвучали требования к исполнительной власти принять меры поддержки беженцев (льготное предоставление жилья и земельных участков, трудоустройство) и наладить связи между посольствами РФ и русскими общинами.


К сожалению, попытка разработать Комплексную государственную программу национально-культурного развития русского народа так и не состоялась. Упоминание в Концепции государственной национальной политики русского народа как государствообразующего, рассматривалось значительной частью политиков как очень опасный шаг. Попытка перейти от слов к делам - законодательно закрепить тезис из Концепции - вызвала агрессивное сопротивление большинства депутатов Комитета по делам национальностей. Против единодушно выступили представители фракций, жестко противоборствующих в других вопросах. В Миннаце работа над Программой вообще велась в закрытом от общества режиме, пока Департамент русского народа не был сокращен сначала до отдела численностью в 6 человека, а потом и вовсе ликвидирован. Органы исполнительной власти и политическая система РФ в целом оказались готовы лишь к весьма осторожной постановке проблемы, но не к ее решению.


16 февраля 2001 года Комитет по делам национальностей провел парламентские слушания по законопроекту «Об основах государственной национальной политики», который затрагивал широкий круг проблем. Предпринималась попытка в одном законе совместить вопросы, связанные с соотечественниками за рубежом, проблемы русского народа, статус русского язык, проблемы беженцев и переселенцев, расширение деятельности национально-культурных автономий и т.д. Большинство затронутых в законопроекте проблем разрешалось в рамках одной-двух статей. При этом противоречиво сочетались утверждения о равенстве прав граждан и равенстве прав народов, незыблемость государственного единства и введение государственных языков титульных республик. Признавалось необходимым разделение по этническим признакам в национально-культурных автономиях и прочие нормы, расчленяющие общероссийское единство и насаждающие приоритет этнического самосознания над общенациональным. Авторов законопроекта не смутило возникновение в России 45 новых этнических групп за период, прошедших с 1989 года. Напротив, такое дробление было признано ими как «культурное раскрепощение».


Единство принципов, введенных в законопроекте, а также состоявшееся на слушаниях обсуждение, позволяют сделать вывод о том, что прежняя политико-административная группировка (этнополитический интернационал) продолжала настаивать на тупиковой концепции, ставящей этничность во главу угла государственной политики. Уже в преамбуле законопроекта содержался тезис о необходимости «равноправия и этнического самоопределения всех народов России». Несмотря на отклонение Госдумой законопроекта о квотном представительстве народов в органах власти, это положение вновь возникло данном в законопроекте. Ряд действующих законов и готовящихся законопроектов также интерпретировался в рамках доминирования этнической идентичности над общенациональной.


О том, что в деятельности Комитета по делам национальностей с годами ничего не менялось, говорит содержание выступлений на подготовленной Комитетом встрече Г.Селезнева с руководителями Федеральных национально-культурных автономий 24 января 2002 г. Русский вопрос и на этот раз получил полный афронт, а этническое разобщение – полную поддержку. В соответствии с ожиданиями участников встречи (проводившейся, как и все другие мероприятия Комитета, без участия русских организаций) Председатель Госдумы сказал: «…акцент  на принятии отдельного закона о русском народе для меня, как российского гражданина и, в данном случае подчеркиваю, как для русского человека, неприемлем. Да, русский народ – опора российской государственности, но его проблемы неотделимы от проблем других народов. (…) Когда кто-то пытается написать в законе, что русский народ является государствообразующим, я, как русский человек, категорически против. Это неправильная постановка вопроса».


В этом смысле Селезнев оказался близок к Жириновскому, который не пропускает случая выступить поборником прав русского народа, но также требует ликвидации понятия «национальность», которое должно, по его мысли, быть полностью вытеснено понятием гражданства. Это типично бюрократическая позиция, согласно которой власти все равно кем править – лишь бы обеспечить лояльность подданных, которым предписывается забыть свою родовую историю.


В сентябре 2003 года Комитет по делам национальностей (под руководством В.Никитина) организовал в Сочи межрегиональный семинар-совещание по вопросам национальной политике. Здесь было прямо объявлено, что Комитет решил не поддерживать проект бюджета страны, «пока не будут выделены средства на развитие и регулирование межнациональных отношений» (Вестник пресс-службы ГД «Думская панорама» №31, октябрь 2003). В рамках обсуждения со стороны Комитета были выдвинуты или поддержаны следующие идеи: принятие законов о национальной политике в субъектах РФ, принять закон о национальных меньшинствах, учредить государственную должность Уполномоченного Федерального Собрания РФ по правам народов (с целью рассмотрения «этнических жалоб») и др.


На совещании был упомянут законопроект «О русском народе», предусматривающий превращение русского народа в «субъект национальной политики». В переводе с либерально-бюрократического языка это означало превращение русских из нации в этнос, равноправно претендующий на все, что до сих пор полагалось и для других этносов. В этом случае состоялось бы окончательное торжество негласно вводимого принципа «равенство народов вместо равенства граждан». Но это не устраивает этнические номенклатуры, что и делает принятие указанного закона практически невозможным. Русским не полагается и того, что положено по «этническому праву» нерусским (прежде всего «титульным» народам со своими «суверенитетами»). Поэтому законопроект всегда встречал возращения и уличался в «противоречивости».


 


Русское зарубежье: имитация политики


В декабре 1991 года никто не спрашивал народы Советского Союза, хотят ли они жить в разных государствах, хотят ли они развала Союза и принятия Беловежских соглашений. Расчленение страны произошло против воли подавляющего большинства ее жителей, ясно выразивших свое желание жить совместно в обновленной стране на общесоюзном референдуме 17 марта 1991 года. Поэтому само возникновение «нового зарубежья» необходимо считать насильственным, проведенным вопреки элементарным демократическим процедурам – фактически в результате антигосударственного переворота, совершенного Ельциным и главами партийной коммунистической номенклатуры национальных республик.


Российское правительство после августа 1991 года де-факто согласилось с тем, что во всех республиках, кроме Российской Федерации, имеется так называемый «титульный» народ, обладающий, якобы, особенными правами и привилегиями. При этом от притязаний на «титульность» отказалась только Белоруссия, которую по этому признаку можно признать самым демократическим государством постсоветского пространства. (То же самое можно сказать и о Приднестровской Молдавской Республике). Напротив, Российскую Федерацию в этом смысле можно считать государством самым недемократическим – в нем «титульность» была отнесена к 5%-7% населения страны, проживающего во внутренних национальных республиках и автономных округах.


Вопреки ожиданиям общественных течений и политиков, добивавшихся расчленения СССР, бывшие союзные республики сформировали свою национальную политику не по образу и подобию европейских государств. За исключением России, Белоруссии и Приднестровья, новообразованные государства встали на позиции открыто декларируемой национальной нетерпимости – прежде всего по отношению к русскому населению. Формально введенные законодательные нормы не мешают реально проводимой политике дискриминации и враждебности к проявлениям русского самосознания.


Главной причиной дискриминации русских стала невысказанная, но энергично реализуемая в постсоветских государствах доктрина моноэтнического общества. Русским была уготована роль врага, повинного во всех тяготах жизни. Такому подходу служили пропагандируемые официальными средствами информации исторические мифы о «России – тюрьме народов» и «жандарме Европы», о «русском великодержавном шовинизме», сложившиеся еще в условиях коммунистического правления. Позднее эти мифы были дополнены выдумками о «советской оккупации», «репрессированных народах», «насильственной русификации», «имперских амбициях» и т.п., получившими широкое хождение уже после распада СССР.


Удельные номенклатуры, получившие статус национальных политических элит независимых государств, стремились превратить русских в нежелательное меньшинство, поскольку боялись политического движения в обратном направлении – интеграции с Россией, которая рано или поздно поставила бы вопрос об исторической ответственности расчленителей единой страны. Таким образом, дискриминация русского населения указывает на явно присутствующий политический замысел, не имеющий ничего общего с интересами народов постсоветских государств и многомиллионного русского зарубежья.


Вторая причина дискриминации русских вытекает из первой – доктрина моноэтнического государства вызывает к жизни родовые мифы, связывающие любой упадок прежней государственности с угнетением со стороны другого народа, которому и предъявляются претензии за выдуманные притеснения. Следствием становятся межэтнические и межконфессиональные конфликты, начало которых угадывалось уже в последние годы существования СССР. Эти конфликты показывали, насколько непрочным был мир между народами, выстроенный по рецептам советской национальной политики. Увы, по тем же рецептам строилась национальная политика и в Российской Федерации последних лет.


Показательно, что отторжение всего русского в пользу местного культивировалось в советский период в среде творческой интеллигенции и в региональных партийных кругах. Номенклатура в национальных республиках и автономных образованиях из поколения в поколение воспитывалась в духе обособления от всего русского, хотя открыто на официальном уровне это и не проявлялось. В скрытно-сдержанной форме неприязнь ко всему русскому постоянно присутствовала в Прибалтике и на Западной Украине. В открытой форме, вылившейся в массовые беспорядки, эта неприязнь проявила себя в Якутске и Алма-Ате еще в начале 80-х годов. Отказ от понимания русского народа как государствообразующего стержня и объединителя других народов в едином государстве привел советскую национальную политику к краху – снятие идеологического пресса тут же обнажило этнические архетипы и родовые мифы, заменившие исчезнувшую в одночасье советскую идентичность.


Дискриминация русских в новом зарубежье была подготовлена предшествующей национальной политикой. Сразу после распада СССР началось вытеснение русских с руководящих должностей, введение особых льгот «титульным» национальностям, неравенство прав граждан в области образования, культуры, языка. Яркий пример – закрытие русских школ в новом зарубежье, где их число прежде всюду соответствовало доле русского населения. С 1991 по 1997 г. в новом зарубежье закрыто более 1,5 тыс. школ, а число обучающихся в русских школах сократилось на 2 млн. человек. Аналогичные процессы произошли не только в новом зарубежье, но и во внутрироссийских республиках.


На целенаправленность политики уничтожения русской идентичности в бывших союзных республиках указывают попытки раскола русских культурных и общественных объединений - создание фантомных общин, лояльных по отношению к политике насильственной ассимиляции и сотрудничающих с властями в сокрытии фактов гонений на русскую культуру и фактов дискриминации русского населения.


Факты дискриминации русских тщательно скрывались как официальными органами режима Ельцина, так и средствами массовой информации, предпочитавшими не поднимать данный вопрос, считая его политическим козырем оппозиции. Такое поведение национальной политике, проводимой и в отношении внутренних республик, где удельным князьям номенклатуры позволялось «брать суверенитета, сколько сможете проглотить». Даже массовое уничтожение русского населения в Чечне до 1994 году в Кремле старались не замечать. Возможно, именно растущая агрессивность режима Дудаева вынудила Ельцина и его команду обратить внимание на положение русского населения не только в России, но и за ее пределами. Инициатива в этом вопросе целиком и полностью была за исполнительной властью, стремящейся имитировать внимание к зарубежным соотечественникам. Парламент разделял ответственность за циничное бездействие перед лицом вопиющих издевательств над русскими.


11 августа 1994 года был подписан Указ Президента №1681 «Об основных направлениях государственной политики Российской Федерации в отношении соотечественников, проживающих за рубежом». Во исполнение этого Указа принято Постановление Правительства РФ № 1064 от 31 августа 1994, которым была образована Правительственная комиссия по делам соотечественников за рубежом. Состав Комиссии, служащей координирующим и контролирующим органом для всех федеральных ведомств и заинтересованных общественных организаций, был утвержден только 16 марта 1997 года Постановлением Правительства РФ № 330. В дальнейшем Комиссия никакой активности не проявила.


14 сентября 1995 года Президент России подписал Указ № 940, утвердивший стратегический курс РФ в отношениях со странами СНГ, в соответствии с которым государство было обязано оказывать содействие и помощь соотечественникам, проживающим за рубежом. Помимо нескольких показных акций, в последующие годы никакого реального содействия и никакой помощи соотечественники не получили.


13 апреля 1996 года Указом Президента № 536 был создан государственно-общественный фонд поддержки соотечественников за рубежом «Россияне», которому в 1996 и 1997 годах выделялись средства на соответствующие программы. Однако Фонд существовал только на бумаге, не имея даже штаб-квартиры. Поглотив немало бюджетных средств, Фонд в основном занимался своими внутренними проблемами и попытками вынудить собственное руководство направить финансы на уставную деятельность. В апреле 1998 года в связи с финансовыми нарушениями был отстранен от должности генеральный директор Фонда «Россияне», после чего о деятельности Фонда более ничего не известно.


17 мая 1996 года принято Постановление Правительства РФ № 590 «О программе мер по поддержке соотечественников за рубежом», в котором Минфину РФ было поручено при ежегодной подготовке проекта федерального бюджета предусматривать выделение средств на выполнение Программы. Соответствующие средства поступали в Министерство по делам национальностей и федеративным отношениям. В 1995 году 8,7 млрд. рублей было потрачено в основном на поддержку русскоязычных зарубежных СМИ и гуманитарные инициативы, в том числе на помощь общественным организациям соотечественников – 1,3 млрд. рублей. В 1996 году на те же цели из бюджета поступило 10 млрд. рублей, из которых русские СМИ не получили ничего и только 0,3 млрд. потрачено на поддержку общественных организаций соотечественников. В 1997 году при том же уровне финансирования на русские СМИ выделено 0,2 млрд. рублей, на общественные объединения соотечественников 0,5 млрд. рублей. Иными словами, финансировались лишь отдельные гуманитарные и образовательные программы при полном игнорировании потребности русского зарубежья в консолидации и создании политических и экономических факторов его выживания.


Президентом и Правительством РФ предпринимались некоторые попытки воздействовать на положение нового русского зарубежья путем подписания разного рода соглашений с бывшими союзными республиками – в основном по направлениям гуманитарного сотрудничества и статусу русского языка. Никаких существенных последствий такие инициативы не имели. Их неисполнение не вело к каким-либо изменениям во внешней политике России. Слова предвыборной программы Б.Ельцина (1996 года) о приоритетной задаче защиты прав и интересов российских соотечественников в ближнем и дальнем зарубежье так и не были воплощены в реальные действия.


Параллельно с исполнительной властью собственную линию в политике в отношении русского зарубежья пытался вести и российский парламент.


6-7 июля 1995 года по инициативе Государственной Думы в Москве прошел Съезд уполномоченных представителей зарубежных российских общин. Неформальным лидером этого имитационного проекта стал председатель Комитета ГД по делам СНГ и связям с соотечественниками К.Затулин (ныне – депутат Госдумы). Результативность Съезда была невысокой. Это был лишь еще один повод поднять вопрос о судьбе соотечественников. Основная инициатива Съезда – создание Совета соотечественников – была реализована лишь спустя год.


Во многом инициатива проведения этого форума была связана с задачами приближающейся кампании по выборам в российский парламент и попыткой перехватить инициативу объединения соотечественников, которая инициировалась Конгрессом русских общин. Лозунг защиты соотечественников превращался в предмет конкуренции. Власть стремилась не допустить КРО, набирающий силы накануне выборов, в парламент.


8 декабря 1995 года Государственная Дума приняла Декларацию о поддержке диаспоры и покровительстве российским соотечественникам, в которой к соотечественникам относились все выходцы из России и СССР и их прямые потомки, не являющиеся гражданами РФ и заявившие в явном виде о своей духовной или культурно-этнической связи с РФ или любыми субъектами Федерации и подтвердившие эту связь. К сожалению, декларативные заявления так и не были превращены в реальный политический курс или систему законопроектов и с течением времени забыты. «Заявить в явном виде» о своем желании приобрести статус соотечественника было некому – соответствующие структуры исполнительной властью не были предусмотрены, нормативные разработки порядка приобретения этого статуса отсутствовали.


25 октября 1996 года Постановлением ГД № 763П при Государственной Думе создан Совет соотечественников, который стал центром сбора информации о положении в новом русском зарубежье и инициатором проведения форумов представителей общественных объединений соотечественников. К сожалению, жесткая борьба в самом российском парламенте и нежелание исполнительной власти сотрудничать с организациями соотечественников не позволили превратить Совет во влиятельную силу и авторитетный информационно-аналитический центр, изучающий жизнь русских людей за рубежом. Более того, Совет во многом был ориентирован на текущие политические цели – поддержку кандидата от КПРФ на президентских выборах 1996 года. В дальнейшем интерес к Совету со стороны парламентариев существенно снизился. Состав Совета формировался, исходя из субъективных представлений и партийных обязательств руководства Госдумы.


21 октября 1997 года Комитет по делам СНГ и связям с соотечественниками провел публичные слушания «О положении русского языка, культуры и образования в странах СНГ и Балтии и мерах по их поддержке со стороны государственных органов и общественности РФ». Был констатирован кризис русского информационного и образовательного пространства как в постсоветских государствах, так и в самой России. От исполнительной власти требовались инвестиции и внешнеполитическая инициатива в данном направлении. Никаких последствий эти требования не имели.


27 января 1998 года тот же Комитет провел парламентские слушания на тему «О международно-правовом положении российских соотечественников в государствах-участниках СНГ и Балтии». Наиболее существенной рекомендацией слушаний было требование обсудить положение российских соотечественников на Межпарламентской ассамблее СНГ и увязать ратификацию международных договоров с положением соотечественников в постсоветских государствах. Никаких последствий эта рекомендация не имела.


21 апреля 1998 года Комитет при участии ряда общественных организаций и представителей Миннаца провел научно-практическую конференцию «Проблемы разделенности и утверждения международной правосубъектности русского народа в интересах соотечественников за рубежом». Конференция в очередной раз констатировала разделенность русской нации и потребовала от государственных органов законодательного признания этой проблемы. К сожалению, кроме публичного обсуждения проблем соотечественников, иных последствий конференция, как и все предшествующие парламентские слушания, не имела.


Только в 1999 году был принят Закон «О государственной политике в отношении соотечественников за рубежом», который потребовал от парламентариев преодоления вето, наложенного Президентом Ельциным. Жесткое политическое противостояние наложило отпечаток на текст закона, который в большей мере имел целью создание не столько механизмов защиты прав соотечественников, сколько дополнительных поводов для новых претензий в адрес исполнительной власти.


В 1999-2003 гг. заметные акции в поддержку зарубежных соотечественников со стороны России предпринимались только благодаря председателю Комитета ГД по международным делам Д.Рогозину. Это касается, прежде всего, положения русских в постсовестских прибалтийских республиках и в Туркмении. В ряде случаев удалось добиться от парламента принятия весьма жестких заявлений в адрес государств, дискриминирующих русское население. В то же время эти заявления лишь обозначили некоторые изменения в настрое парламентариев, но не в исполнительной власти. Наиболее яркое тому свидетельство – нежелание чиновников портить отношения с президентом Туркмении, истязающим русских, а в особенности - стотысячную группу обладателей российских паспортов, проживающих под властью Туркменбаши. Другой пример – проведение нелепого во всех отношениях Конгресса соотечественников 11 октября 2001 г., состав участников которых был подобран из лиц, угодных чиновникам МИД и правящим силам государств, откуда прибывали делегаты. Провал Конгресса, несмотря на участие в нем российского президента, был совершенно очевиден, его последствия оказались мизерными, а за прозвучавшими декларациями не последовало действий. Активное участие в профанации мероприятия принял Комитет ГД по делам СНГ и связям с соотечественниками под управлением Б.Пастухова.


Проблематика русского зарубежья тесно связана с миграционными процессами и формированием государственной миграционной политики России, поскольку с 1991 года (отчасти и ранее) эти процессы носят характер обратного оттока русских из прежде освоенных территорий бывших национальных республик СССР и внутренних республик РФ. Оба миграционных потока следует рассматривать как проявление единого процесса. Отношение российской власти к вынужденным беженцам и переселенцам во многом формирует ее образ в глазах русского зарубежья и выстраивает жизненную стратегию русских в новом зарубежье, решающих вопрос о своей готовности поддаться насильственной ассимиляции, продолжать бороться за свои права или переселяться в Россию.


Поскольку новое русское зарубежье во многих странах было фактически обречено на вымирание, интеллектуальное и культурное вырождение, надо было наладить организованное переселение из тех стран, где против русских осуществляется политика геноцида, создать условия для формирования переселенческих общин. Однако российские власти на это не пошли, парламент этой проблемы постарался не заметить.


Российское ведомство, ответственное за прием русских, покидающих зарубежье, - Федеральная миграционная служба (Т.Регент) – в течение ряда лет следовало установке на максимальное затруднение процесса переселения и приобретения гражданства русскими соотечественниками. Во-первых, введением разного рода бюрократических барьеров последовательно проводилась политика снижения миграционного потока. Во-вторых, изобретением специальных мер, максимально распыляющих переселенцев, не допускающих их объединения в общины. Наконец, большая часть выделяемых ФМС средств уходила на содержание этой организации и ее представительств, а не на помощь переселенцам. Подавляющее большинство переселенцев не получали правового статуса на территории России в течение долгих лет и беспрерывно преследовались коррумпированными чиновниками правоохранительных органов.


На руку чиновникам играли и принятые 19 февраля 1993 года Законы «О вынужденных переселенцах» и «О беженцах», которые вместе с принятыми позднее поправками создали невероятную путаницу в понятиях и возвели бюрократические барьеры на пути русских людей, спасающихся бегством от безысходной нужды и репрессий, а зачастую - и от прямой угрозы их жизни.


Миграция русских из нового зарубежья была крайне затруднена в связи с положениями российского Закона «О гражданстве», фактически ограничивающего легальные права сотен тысяч людей укорениться на своей исторической Родине. Право на получение гражданства лицами, проживавшими в РСФСР и выехавшими до распада СССР в другие союзные республики, не признавалось в течение многих лет. Лишь целый ряд указов, постановлений и поправок к Закону позволили расширить категорию лиц, приобретающих гражданство в порядке регистрации. Тем не менее, огромное количество русских жителей бывших союзных республик не имели возможности получить гражданство даже по факту рождения в РСФСР. До сих пор это приводит к тому, что русские, спасающие свои семьи заработками в России, становятся легкой добычей криминальных группировок и чиновников, обложивших русское зарубежье своеобразной данью. После принятие нового закона «О гражданстве» в 2003 году и последовавшего пересмотра ряда его ключевых положений, положение не изменилось.


По разным оценкам численность беженцев и переселенцев в России составила от 6 до 11 млн. человек. Пренебрежение интересами и самыми насущными жизненными потребностями этих людей, бесспорно имеющих все основания стать полноправными гражданами России, стало одной из характерных черт национальной политики «эпохи Ельцина» и было перенесено в постельцинский период.


Ведущие политические партии до сих пор либо пренебрегали проблемами русского зарубежья, либо старались ограничиться словесными упражнениями. Парламентское большинство, образованное этими партиями, рассматривало проблему соотечественников как одну из второстепенных. Никаких признаков изменения сложившегося положения после парламентских выборов 2003 года пока не наблюдается.


 


Перспективы национальной политики России


Национальная политика России, чтобы не быть пустопорожней имитацией политической активности, должна быть ясно ориентирована на главное – на воссоздание единства политической нации. Пока перспектив для такой ясности немного. Поводом для печальных предчувствий может быть одно из выступлений председателя Совета Федерации С.Миронова, заявившего в теледебатах недавних выборов, что национальное единство России совершенно ни к чему.


Перспективы понимания «русского зарубежья» как части единой нации пока также призрачны. Все, что склоняло бы постсоветское пространство к воссоединению, а российское руководство – защите своих соотечественников и граждан за рубежом, тонет в бесплодной риторике, посвященной давно всем ясной пользе интеграции. Таким же образом гибнет уже, казалось, вполне подготовленная акция по воссоединению с Белоруссией. Россия, своей внезапной решимостью идти на всеобъемлющее воссоединение, испугала белорусскую бюрократию, и теперь о перспективах единого государства можно надолго забыть.


Равнодушие по отношению к насильственной ассимиляции русского зарубежья означает согласие России на последовательное понижение своего мирового статуса и отказ от использования одного из важнейших внешнеполитических ресурсов – ресурса поддержанной широкими слоями населения комплиментарности в рамках постсоветского пространства, а также ресурса, связанного с высоким мировым статусом русского языка и русской культуры.


«Русский вопрос» в России по прежнему находится под давлением либеральной цензуры, назвавшей свои запреты «политкорректностью». Сквозь эту политкорректность в последние годы все-таки произошел прорыв. Морщиться при слове «русский» теперь немодно. На парламентских выборах 1999 года практически все значительные политические блоки и объединения, так или иначе, затронули «русский вопрос», а на парламентских выборах 2003 года он стал общей фоновой темой. Но риторическая уступка общественным настроениям не привела и вряд ли приведет в ближайшее время к появлению адекватных законодательных инициатив. Вышло так, что «русский вопрос» можно обсуждать, но нельзя решать.


Продолжение прежней политики фактического предательства и забвения русского населения России и русского зарубежья может привести ко второму этапу русского исхода. Вслед за фактически свершившимся изгнанием русских из Средней Азии и Закавказья произойдет выселение из Казахстана (уже идущее высокими темпами), с Украины, из Прибалтики и Молдовы и одновременно – из внутренних российских «национальных» республик. В результате Россия будет принуждена жить в агрессивно-враждебном окружении, испытывать социально-экономические трудности в связи с обустройством миллионов переселенцев и постоянно нивелировать негативные последствия антигосударственного нормотворчества в сфере этнополитики.


Проведение тупикового этнополитического курса в течение ряда лет связано с особой ролью группы, сложившейся вокруг Р.Абдулатипова, В.Михайлова, В.Зорина. Лидеры этой группы многократно пересаживались из парламентских в административные кресла и обратно и возглавляли разнообразные комиссии по межнациональным проблемам (в частности по урегулированию в Чечне – с известной результативностю), а также общественные организации этнополитической ориентации. Именно эти государственные деятели с завидным упорством навязывали России концепцию этнического размежевания граждан, перераспределения общенациональных ресурсов в пользу небольшой части населения России – некоторых народов, пользующихся особыми правами и свободами не только в своих «титульных» уделах, но и на всей территории России. В этом смысле ликвидация Миннаца как гнезда сепаратизма стала позитивным шагом. Но за ним не последовало другого шага – формирования здравой национальной политики. На сегодняшний день можно предвкушать лишь его возможность. Действительно, Президент РФ В.В.Путин во время своих зарубежных визитов начал встречаться с русскими общественными объединениями, перестали существовать в своем прежнем виде Миннац и ФМС, в МИД начали заниматься соотечественниками, проведена большая работа по очищению законодательства от «титульных» привилегий, русская идентичность все чаще проявляет себя в высказываниях высших должностных лиц государства. Вместе с тем, вызывает тревогу тот факт, что подписанная Президентом Концепция внешней политики РФ не определила отношения с русским зарубежьем в качестве приоритета, соотечественники упомянуты в ней лишь вскользь, возникли странные перипетии с законом «О гражданстве», когда существование соотечественников не было учтено ни при ужесточении закона, ни при его смягчении в течение 2003 года.


На сегодня парламент и исполнительная власть России не смогли разработать продуктивной концепции работы с русским зарубежьем, как не смогли определиться и с концепцией национально-государственного развития России. Впрочем, социальный запрос на такого рода концепции существует. Внезапная победа на выборах 2003 года блока «Родина» говорит о многом. Позитивным симптомом в формировании национальной политики является книга одного из лидеров блока «Родина» Д.Рогозина «Мы вернем себе Россию» (М., 2003).


Перспективы России как самодостаточного государства зависят от способности предложить обществу модель развития, которая в значительной степени послужит эталоном не только для постсоветского пространства, но и для всего мира. Россия не может отказываться от ассоциации с пространством и культурой «русского мира», с русской культурно-исторической доминантой. Возвращение к собственному историческому «замыслу» было бы для России самым решительным шагом к возрождению и самым естественным основанием для продуктивной национальной политики.



  Комментарии читателей
28.01.2008 10:02:21
Наталья Петросян

Здравствуйте,я живу в Туркмении,и хотела бы переехать в Россию,я имею статус переселенца.Подскажите,этот статус не дает мне никаких привелегий,я имею ввиду,при строительстве дома,не будет предусмотрено никаких скидок?С уважением Наташа.
Андрей Савельев: Никаких привилегий. Есть лишь президентская программа переселения соотечественников, которая фактически не работает. По ней предполагается переселение куда укажут. Но, судя по практике, соглашаются на подобные программы лишь десятки людей. Никакого значимого потока не организованов. Политика в отношении переселения соотечественников абсурдна. Любой переселенец сталкивается с бюрократическим произволом и издевательствами. Помощи Вам ждать от российской бюрократии не следует. Полагайтесь только на свои силы и помощь родственников и друзей.
25.05.2007 18:32:12
Елена

Уважаемый Андрей!
Готовлюсь к сдаче экзамена по этнополитике, прочла учебник Р.Абдулатипова, повеело рекомендациями советского обкома. Хотела бы услышить Ваше, мнение о современной коцепции нац.политики России? Ваши статьи на мой взгляд лучшее что я прочла за последнее время, возьму их за основу!
С уважением Елена (г.Пермь)
Андрей Савельев:

Современную концепцию я видел в проекте, которая ходит в недрах Администрации Президента. Полная чушь, как и все, что исходит из этой малоуважаемой структуры. Как таковой концепции просто нет и при этой власти не предвидится. Просто у этих людей часть мозга отмерла. Они не могут думать о русском народе. Советские штампы преобладают в высказываниях Путина, а уж Абдулатипов - просто кладезь пустословия.

Спасибо за интерес к моим статьям.




Домойinfo@savelev.ruНаверхО проекте









©2006 Все права защищены.
Полное или частичное копирование материалов разрешено со ссылкой на сайт.
Русины Молдавии Клачков Журнал Журнал Rambler's Top100 Rambler's Top100