статьи
  Статьи :: Русская нация и национальная демократия
  
  Перед концом русской истории
24.03.1995


Российская земля там, где русские живут не бессмысленной разрозненной массой, а там, где они пытаются решать свои проблемы сообща.

ПЕРЕД КОНЦОМ РУССКОЙ ИСТОРИИ



Спады и взлеты бывают в истории любого государства. Нашествия врагов извне или случайная недееспособность власти составляют те флуктуации в истории народа, которые подавляются его внутренней энергией, потенциалом жизнеспособности. Причем, эта энергия не всегда тратится на то, чтобы уравновесить негативные явления. Чаще всего преодоления полосы неудач идет путем уступок в одной области и неожиданного прорыва в другой.


Современная история России характеризуется провалом практически по всем направлениям. Общим местом стало утверждение, что такого провала в условиях мирного времени не знала еще мировая история.


Положение усугубляется тем, что интеллектуальные "верхи", Церковь, научное сообщество России не только не готовы найти рецепты преодоления кризиса, но совместно с правящей номенклатурой предпочитает блокировать серьезный поиск таких рецептов. Мыслящая часть населения, не замолив старых грехов, вошла в новую полосу нравственной деградации и порока.


Поскольку в течение последнего десятилетия политика демократических реформ вместе с разговорами о правовом государстве, правах человека и рыночном рае обнаружила себя отвратительным воплощением мифологии, заменившей пусть ложный, но все же светлый миф "коммунистического далеко". Новый миф оказался не годен для того, чтобы быть хоть немного привлекательным даже для тех, кто цинично использует его в своих собственных интересах. Именно поэтому режим, возникший на развалинах горбачевского "социализма с человеческим лицом", отрицает самого себя.


Вместе с тем состояние отрицания не может быть преодолено просто исходя из непривлекательности социальной мифологии "демократии". Здесь требуется прорыв в понимании целей такого преодоления. Кому такое преодоление необходимо? Речь идет о том, чтобы обеспечить легитимность некоторой формы общественного бытия (для большинства еще совершенно не выясненной). И не по юридическим законам, а по законам истории. Какая Россия сможет обосновать свое право на существование в XXI веке?


Поставив столь общий вопрос, мы порождаем целую цепочку проблем, связанных между собой. Отбрасывая многочисленные боковые побеги в системе вариантов развития, можно сформулировать главную идею, соответствующую пониманию российского традиционализма. Эта идея состоит в том, что будущее России может быть связано только с восстановлением прерванной истории русской цивилизации. Прерванной в феврале 1917 года и породившей непрекращающуюся цепочку самоотрицаний и утрат, невосполнимых потерь и варварского расточения жизнетворческого потенциала нации.


Предательство, обморочно охватившее все российское общество в феврале 1917, не осуждено и не преодолено в народном сознании. Но предательство это не отпускает, не дает забыть себя. Оно заставляет воспроизводить себя раз за разом. Оно воспроизведено разрушением ипатьевского дома, в котором был расстрелян последний император, и мистической связью этого акта с первым всенародно избранным президентом России. Оно воспроизведено в кощунственном утверждении популярного тележурналиста А.Невзорова о том, что царя расстреляли якобы белые офицеры, посчитавшие отречение от престола актом предательства. Оно неявно повторено в нарочито публичном заявлении Патриарха Алексия II о том, что при Ельцине происходит второе крещение Руси.


Последнее особенно симптоматично, ибо переживается как событие современности, творимое буквально у нас на глазах. Русская Православная Церковь в лице своей иерархии активнейшим образом включилась в процесс уничтожения русской истории. Это соучастие в процессе разгосударствления России и отказа от ее цивилизационной идеи проявляется и в подчеркнуто экуменических проповедях, которые звучат по телевидению. Оно и в готовности священников на подачки от кого угодно — от политических мерзавцев, строящих на полученные от разграбления государства деньги Храм Христа Спасителя, до уголовной шпаны, начертавшей на дареном колоколе как на стенке сортира "от солнцевской братвы".


Церковная иерархия удовлетворена внеобщественным характером церковного народа, чьи политические воззрения оказываются совершенно теми же, что и у наиболее гнусных разрушителей России. По меньшей мере непротивление тут налицо, а от степени воцерковления, согласно социологическим данным, вообще не зависит ничего.


Церковь — быть может единственный институт, который мог бы сохранить стержень русской цивилизации — Православие, превращается в нечто подобное культмассовому заведению. Вместо покупки дорогого билета в кино можно пойти бесплатно в церковь, вместо посещения психотерапевта — успокоить себя молитвой, вместо разговоров о судьбе России обсудить околоцерковные сплетни.


А что стоит заблуждение даже наиболее активных священников, которые в отрицании коммунизма готовы агитировать за поддержку либерального режима, органически связанного с февральским предательством 1917 года. То же касается и наиболее честных из них, решивших все-таки поддерживать непокаявшихся коммунистов, как реальную политическую альтернативу сегодняшней бесовщине. Но тем самым они связывают себя с теми, что убил Российскую Империю, надругавшись над царственной фамилией. Разве это духовно обоснованный выбор?


Церковь становится разменной картой в политических играх. Это позволяет Е.Лигачеву заявлять, что Советская власть стала поддерживать Церковь как только она перестала обслуживать эксплуататорские классы и признала эту власть. Та же самая позиция возникает и у ставленников нынешнего режима, чувствующих подобострастную готовность церковной иерархии "подстелиться" под нее лишь за причастность к отправлению властных процедур, за внимание со стороны власть имущих, за право поболтать с ними о судьбах мира в элитной баньке. Номенклатура отвечает Церкви по-своему — включением православных ритуалов в систему отправления власти. Она готова даже к насмешкам, к тому, чтобы чиновников, стоящих в церкви со свечками и не умеющих лба перекрестить, называли "подсвечниками". Они знают, что священники не рискнут указать им ни на безбожие, ни на преступления перед Богом и людьми.


Как писал протоиерей Александр Шаргунов, они (номенклатурные "патриоты") нам того и глядишь устроят и "православие", и "самодержавие", и "народность". Только без России и русских, без Бога и истории. (Впрочем, святой отец дошел до той степени омерзения к "демократам", что готов был поддержать на президентских выборах коммунста с "христианизированным лицом" — Г.Зюганова).


Для номенклатуры оказывается возможным быть "православными неверующими". Так, мэр Москвы в интервью "Общей газете" (№1, 1996) заявил, что он не верующий, зато крестил его Патриарх. К этому эпизоду вспоминается и другой — подконвойная доставка из Третьяковской галереи иконы Владимирской Божьей Матери для патриаршего богослужения в октябре 1993 г. за несколько часов до расстрела парламента. Неверующий Лужков на этом богослужении стоял на коленях, а его холопы в это время набивали магазины патронами. С этим единением можно поздравить и Лужкова, и Патриарха. Им (да и не только им) мы обязаны тем, что большинство граждан на вопрос об их конфессиональной принадлежности пугливо и не задумываясь отвечают — "я атеист".


Стоит задаться вопросом, отчего все-таки последняя надежда на возвращение русским собственной истории на глазах ускользает — Церковь становится инструментом, обслугой номенклатуры? Скорее всего, здесь сказывается та психологическая закономерность, согласно которой предатель больше всего ненавидит преданного — свидетеля его низости. Если под прессом КПСС можно было делать вид, что материальных предпосылок для покаяния (а следовательно и действий по преодолению исторического грехопадения), возникнуть не может, то при "демократах" пришлось определяться.


Выбор, похоже, церковной иерархией сделан. И дело тут вовсе не в вопросе о канонизации Николая II. Окончательное решение вопроса о канонизации, как и некоторых других вопросов относительно прошлого и настоящего, требует целой цепочки других решений, которые неизбежно ведут к прекращению позорного союза с антинациональной номенклатурой, а, может быть, и к национальной форме Реформации. Пока же Московская Патриархия предпочитает пользоваться прямым содействием безбожной номенклатуры, разрушая очаги творческой духовности внутри себя, зачеркивая свое будущее и будущее русского народа.


Власть утратила божественную санкцию и стала строиться в публичном проявлении по воле холопьего произвола, а в закулисном — по воле олигархических групп. Начиная с февраля 1917 года до сегодняшнего момента формирование власти происходит без учета как предшествующей, так и будущей истории. Именно поэтому система власти остается антирусской, антиисторичной, принципиально неэффективной. Именно поэтому мы от мнимого величия в нищете оказываемся без всякого величия и снова в нищете. Именно поэтому власть в Российской Федерации, как и ранее в СССР, — не что иное, как способ разрушения общества, способ убийства истории и культуры народа.


Налицо явная деградация государственной функции поддержания культурной идентичности социума, особенно обострившаяся с приходом к власти "демократов". Вспомним, что советский режим при всем его безбожии как-никак заботился о культурном уровне своих граждан. Классическая русская литература выпускалась ежегодно огромными тиражами и ее все равно не хватало, театры работали в самых захудалых городках, библиотеки, краеведческие музеи были повсюду. Добавим к этому песни, находящие отзвук в душе народа, фильмы, любимые всеми, настоящую литературу... Сейчас все это вытеснено форменным паскудством в духе "Московского комсомольца". Вот чего не хватало, оказывается, советскому человеку — задницы в половину газетной полосы!


Все это порождает ностальгию по КПСС/СССР, по такому понятному брежневскому "застою" с его иллюзиями медленного нарастания благополучия и обеспеченной стабильности. Эта ностальгия, тем не менее, ничуть не приближает к истине, к восстановлению исторической перспективы. Коммунистическая (как и почти всякая иная) оппозиция власти не лучше самой власти. Все эти лидеры "левых", "центристских" или "жириновских" партий составляют затертую колоду, которую по-хорошему надо выбросить в мусорное ведро. Ведь никто из них заведомо не способен убрать задницу с газетных полос. Для них воля большинства (того, что они называют "народом") священна, а для этого большинства священна свобода всяческого свинства. Что же тогда ожидать от оппозиции, кроме продолжения "демократического" курса на историческое самоубийство?


Наиболее пессимистичный прогноз, который можно сделать из сложившегося положения, состоит в том, что подавляющее большинство русских утратили свои исторически корни, полностью и навсегда превратившись в "россиян". И с этим как бы уже ничего не поделаешь. Тем, кто считает себя русскими в Российской Федерации, быть может, придется превратиться в диаспору или же совершить исход в неосвоенные таежные или мерзлотные районы, подгадав так, чтобы там вовсе не было никаких полезных ископаемых. Иначе "россияне" приведут американцев и скажут: "Тут копайте — это наше".


Запад использует любую возможность, чтобы нас "закопать", засыпать пустой породой. Такая возможность уже предоставлена и стоит только удивляться, что она не использована еще в полной мере, русская цивилизация еще жива, русская история еще не оборвана окончательно.


Любые перемены к лучшему возможны лишь в том случае, когда государственная власть приступит к выполнению своей основной функции: обеспечению долгосрочных интересов граждан и национальных интересов России. Добровольно доминирующие в сегодняшней политике силы эту функцию выполнять не собираются. Следовательно, основная задача состоит в том, чтобы сменить у рычагов власти тех лиц, которые реализуют главным образом собственные коммерческие проекты. И заменить их другими, окончательно преодолевающими последствия разрушительных мятежей, организованных бессовестной бюрократией и безнациональной интеллигенцией.


Предстоит решить главный вопрос: отрешение от власти наиболее одиозных деятелей Российского государства. Но здесь не стоит уповать на разовый революционный передел всей структуры власти. Революции выгодны лишь авантюристам и никаких улучшений для простых граждан не предусматривают. Поэтому стоит подумать о медленном и неуклонном вытеснении из системы власти лиц, опорочивших себя бездарными реформами и криминальными умонастроениями, о формировании национальной политической элиты.


Российская земля там, где русские живут не бессмысленной разрозненной массой, а там, где они пытаются решать свои проблемы сообща, где помогают друг другу выстоять в тяжелых испытаниях. Русские, как известно, народ-государственник. Поэтому и быть русским — значит не только говорить на русском языке, но и чувствовать общерусские цели, проблемы российской государственности. Это значит также и включенность в работу нации над общими проблемами.


Российское аналитическое обозрение, 1995



  Комментарии читателей



Домойinfo@savelev.ruНаверхО проекте









©2006 Все права защищены.
Полное или частичное копирование материалов разрешено со ссылкой на сайт.
Русины Молдавии Клачков Журнал Журнал Rambler's Top100 Rambler's Top100