статьи
  Статьи :: Русская нация и национальная демократия
  
  К национальной демократии
24.03.1999


Если власть идет впереди общества, ей не нужны мифы демократии и привязанность к инструментам парламентаризма.

К национальной демократии


Революции являются разрушительными только если они превращаются в “бунт бессмысленный и беспощадный”. Но именно таковы революции, ведомые радикальными социалистами и либералами. Таковыми они становятся в условиях ослабления власти, ослабления консервативных охранительных сил, защищающих общенациональные интересы в противовес узкогрупповым клановым или иностранным интересам. В этом случае начинают торжествовать мифы демократии.


Если власть идет впереди общества, ей не нужны мифы демократии и привязанность к инструментам парламентаризма. Власть сама проводит реформы, упреждая новые и новые всплески социального мифотворчества. Именно таким образом действовали Наполеон, Бисмарк, Александр III и другие.


Бисмарк говорил о том, что революции готовят гении, делают романтики, а пользуются плодами — проходимцы. Вместе с тем, этот афоризм вряд ли можно считать всеобщим законом. Он отражает лишь тот факт, что всякая революция когда-нибудь кончается, а лежащий в ее основе социальный миф уступает ведущие позиции другому социальному мифу. Если власть способна управлять мифами, она не пропускает к рычагам управления проходимцев и дилетантов. Деятельное государство лишает граждан повода для активности или эта активность остается в русле государственной политики. Только такое государство воспитывает граждан законопослушными.


Массы стихийно стремятся не к демократии, а к деспотизму. Даже стремясь выразить свое мнение голосованием, массы выбирают диктатора, а не блюстителя демократической процедуры. Деспотизм дает им возможность быть равными перед лицом власти, независимо от статуса и способностей. Массы интуитивно чувствуют, что демократические принципы делят их в соответствии с природными задатками, а потому стихийно противятся этим принципам, если они мешают диктатору.


Авторитарный режим, который призывает в политическое бытие “консервативная революция”, не имеет ничего общего с произволом, но основывается на патриархальных представлениях о задачах власти и представлениях о стратегии национального лидерства. Авторитаризм соответствует иному типу свободы граждан по сравнению с идеями либерального республиканизма. Для массы это свобода в меру ответственности, ограниченная традиционными ценностями, для элиты – реализация лидерских установок, имеющих национальную укорененность.


Древний деспотизм обеспечивал контроль за материальной средой, современный — контроль за внутренним состоянием человека. Господство через физическое насилие теперь заменяется господством духовным, от которого не защититься. Именно поэтому фальшивыми являются любые демократически принципы либеральной выделки, ибо они бессильны поставить преграду духовному насилию. Вере может противостоять только вера.


Масса ищет идола, а не защитника своих интересов. Вождь масс — это всегда узурпатор, признанный ею. Поэтому вождь должен пообещать массе абсолютную истину, открытие нового мира, новой жизни. Только тогда масса поверит в вождя и станет его партией. Только тогда выплеснется на поверхность энергия, которую массы черпают в своих грезах и иллюзиях. В этом случае вождь сможет вести множество людей с самыми разными индивидуальными чертами к одной цели, которая может быть продиктована его разумом. А любая дискуссия, которую возбуждают устремления к мифам либеральной демократии, подрывает его авторитет, разрушает государственную организацию и социум в целом.


Когда иллюзии утрачиваются, вера ослабевает, человеческая общность разлагается и место народа занимает аморфная совокупность индивидов. Они-то и устанавливают свою бесцветную демократию, чтобы дать возможность чрезмерно возбужденным собратьям вести бесплодные споры между собой. Место гражданского общества съеживается до парламента или до разговоров о геополитике в каком-нибудь подвале. Но и тогда психическая природа человека берет свое, масса находит себе вождя и получает взамен богатство эмоций и уличных шествий.


Российская история последних лет перенасыщена мифами либеральной демократии. Метафоры демократии въелись во все поры общества, разрушая иерархические структуры и информационную паутину современного производства, современного государственного управления. Суть той формы демократии, которая была внедрена в современной России, состоит в ее принципиально антинациональном характере. Эта демократия не имеет ничего общего ни с одним историческим периодом страны, абсолютно беспочвенна и сподручна только тайным замыслам ненавистников русской цивилизации.


Устранить результаты варварского эксперимента над Россией возможно только обратным политическим проектом, проектом принципиально несовместимым с антинациональной демократией - национальной диктатурой, опирающейся на консервативный политический проект. Главное в этом проекте должно быть не всеобщее потрясение общества очередной перестройкой или тотальными репрессиями, а явление силы государства в отношении наиболее рьяных его врагов. Государственная власть должна вмешаться в политику открыто и открыто покарать предателей, преступников и откровенных врагов. Именно этого ждет от власти население, измученное годами “реформ”.


В свое время замечательный русский философ Г.П.Федотов писал: “Если власть не может опираться в своей самозащите на правовое чувство нации, она вынуждена опереться на силу. Иначе она будет сметена первым же авантюристом, достаточно бессовестным, чтобы поставить свою похоть выше права. Другими словами, в этом случае почти стирается различие в методах управления между властью легальной и властью тиранической, и ее социальная природа выразится именно в методах управления, а не в правовых фикциях. И демократиям сейчас в России возможна лишь с методами диктатуры”. “Благо России - как мы его понимаем - в том, чтобы грядущая диктатура имела демократическое содержание. Это значит - поставила бы своей целью привести народ к демократии. Будет ли она действовать с соблюдением демократической легальности, не важно. Это, может быть, и нежелательно, ибо легальность покупается ценою лицемерного извращения института. Лучше не устраивать выборов, чем подтасовывать их, лучше не иметь парламента, чем иметь подкупленный парламент. Демократический характер диктатуры в том, что ее цель (как римской легальной диктатуры) - сделать себя ненужной. Она должна готовиться к будущему, когда сможет передать власть народу”.


Принципиальная схема национальной диктатуры предусматривает: во-первых, полную замену правящей элиты и люстрационные законы для всех, кто был причастен к принятию гибельных для страны решений, во-вторых, формирование параллельной системы репрессивных органов, имеющих задачу восстановления надзора за чиновничеством (“око государево”), в-третьих, чрезвычайное уголовное законодательство и специальные судебные органы, призванные в короткие сроки покончить с изменниками, коррупционерами и организованной преступностью. Логичными мерами национальной диктатуры станут: введение цензового права, цензура печати и видеопродукции, национализация телевидения; полное разделение частной и государственной собственности (продажа или принудительный выкуп соответствующих пакетов акций); введение ответственности руководителей и учредителей за невыплату зарплаты и невыплаты в бюджет своим имуществом и имуществом ближайших родственников; мораторий на выплату внешних долгов до решения вопроса о возврате собственности и вкладов Российской Империи, а также до возвращения в Россию основной массы незаконно вывезенных из нее капиталов; запрет на ввоз в Россию товаров, имеющих отечественные аналоги.


Достигнув определенных результатов в кратчайшие сроки, национальная диктатура должна уступить место национальной демократии для подавляющего большинства граждан России, а карательные операции должны стать уделом спецслужб, задачи которых точно определены законом.


Национальная диктатура есть восстановление справедливости. Если несправедливость станет оружием диктатуры, она утратит национальный характер и превратится в инструмент секты или клана. Справедливость требует прощения малой вины (которая есть почти на каждом) и жестокого публичного наказания большой вины; ее истины должны быть понятны большинству и говорить на языке большинства, не выпуская научных теорий дальше специальных изданий. Диктатура должна уметь объясниться с обществом. В этом смысле националистические издания будут наносить лишь вред национальному возрождению и вредить национальной диктатуре, если будут ратовать за то, что принципиально не может быть принято и понято большинством.


Пессимизм по части перспектив демократии в России, столь распространенный сегодня в умах, от неумения и нежелания понять демократию не как застывшее явление некоего идеала или сборник догматических тезисов, а как процесс, в котором есть взлеты и спады, в котором подчас требуется жесткая рука диктатора, загоняющего джинна анархии обратно в бутылку.


История востребует только режимы, основанные на верованиях. Если демократия становится вариантом верования, то некоторые внешние формы могут утвердиться в обществе - будет действовать парламент, депутаты будут избираться, государственные деятели будут говорить об интересах народа. Но строя либеральной демократии все равно не получится. Россия в конце XX века могла в этом убедиться в полной мере. Либеральная демократия была и остается вредным мифом.


Для общества демократические процедуры полезны лишь настолько, насколько они помогают выделять дееспособную элиту. В остальных случаях они действуют разрушительно. Только цензовая и сословная демократии имеют смысл в качестве более или менее эффективных конструкций общества и политической структуры. Либеральная демократия оказывается неэффективной ни с точки зрения политической организации, ни с точки зрения государственного управления. К тому же она тотально лжива, ибо всегда попирает собственные идеалы.


Для перехода к национальной демократии необходимы самые жесткие меры, которые могут быть обеспечены только идеологией национального возрождения, связывающей политических лидеров и массы. Воля лидеров, воплощающих в себе идеологию возрождения, и любовь к жизни - вот то что позволит вырвать страну из лап политических авантюристов и осуществить русский прорыв в новое тысячелетие.



“Коммуна” (Воронеж), 1999



  Комментарии читателей



Домойinfo@savelev.ruНаверхО проекте









©2006 Все права защищены.
Полное или частичное копирование материалов разрешено со ссылкой на сайт.
Русины Молдавии Клачков Журнал Журнал Rambler's Top100 Rambler's Top100