статьи
  Статьи :: Русская нация и национальная демократия
  
  Бюрократия против нации: война на уничтожение
27.03.2008


В схватке против бюрократии решится вопрос: быть ли в России национальному триумфу или России не быть, и она завершит свою славную историю последней трагедией.

Объекты и субъекты
Философы, размышляющие над историческим процессом, давно привыкли делить причины событий на объективные и субъективные. При этом все понимают, что грань зыбка: вчерашний субъективный выбор какого-нибудь влиятельного лица может закрепляться в объективных условиях для существования последующих поколений. Объективные факторы истории – всего лишь унаследованные нами обстоятельства, а субъективные – выбор в этих обстоятельствах направления их изменения со стороны «субъектов» - лиц, способных принимать необратимые решения (включая также те, которые приводят хотя бы к потере времени).
Марксистская философия говорит о законе смены общественных формаций, который имеет чуть ли ни божественную силу и не зависит от воли людей. С формациями, будто бы, меняется и лидирующий класс – феодалы, буржуа, пролетарии. Несоответствие этой философии любому отрезку истории более чем очевидна. Ни классы марксистов, различные отношениями к собственности, ни формации не просматриваются. То же можно сказать и о либеральной историософии, выдумывающей разные прочие «непреложные законы», среди которых то и дело выступает некая сайнтистская «стрела времени», направленная ко всё большей свободе человека. Или, скажем, представление о заложенных в человеке изначальных законах его бытия, которые он только и думает, как воплотить в жизнь.
Последователи Маркса и либеральных теорий не видят других законов, которые на самом деле являются скорее правилами, реализация которых носит вероятностный характер и зависит как раз от субъективной воли участников исторического процесса.
Среди общественных законов работает разве что «железный закон олигархии», который показывает, что спонтанная самоорганизация общества всегда ведет его из любого состояния именно к олигархии – выделению в любой системе (какой угодно демократической) малой группы, действующей в своих корыстных интересах.
Все «плохое», конечно, организуется кем-то. Но эти «кто-то» возникают сами собой, когда общество теряет динамизм. Если не проводить чистку, то страны и государства зарастают чертополохом олигархии. Если нет субъекта, который делает «хорошее», то «плохое» возникает как по закону возрастания энтропии, а кризисы – подобно логическим парадоксам, свойственным любым относительно сложным системам (социальная антиномия).


Тайна истории
Смысл современной истории скрыт от нас заботой о текущих делах. Но древнюю историю мы воспринимаем как набор притч о народах и их правителях, а вовсе не о классах собственников или неимущих. Догматическое понимание истории мешает видеть то, что легко открывается восприятию пытливого ума средне-разумного человека: история состоит из триумфов и трагедий наций и национальных лидеров. Все прочее – второстепенно и преходяще.
Субъектами истории являются нации и национальные лидеры, которые возникают как результат огромной работы – физического труда, интеллектуальных усилий и духовного подвига. Но также субъектом истории являются олигархия, возникающая всюду, где только человеческий дух отступает, где созидательный потенциал ослабевает, где обнаруживается недостаток трудолюбия, интеллекта или нравственности. Исторический процесс – это борьба порядка с хаосом, борьба нации (или, если угодно мыслить в древних терминах, «политии», «демоса», «аристократии») и олигархии.
Собственно, стабильность есть воплощение хаоса. Стабильность превращает живое в подобие неживого. Спокойнее всего социум ведет себя на кладбище. Социальная стабильность – это идеал бюрократа, отожествляющий свою власть с законом природы, который человеку нарушить не дано. Но люди сами для себя создают условия существования, без развития человечество немыслимо. Превращает развитие такая социальная структура, которая обездвиживает нацию, а «верхи» превращает в простейший организм, подобно паразиту, сосущий кровь из тела нации. Это стабильность - предвестник скорой смерти.
Законы существования общества отличаются от законов природы тем, что они могут и должны быть опровергнуты. «Активная материя» сама создает для себя законы и их опровергает, заменяя новыми. Олигархии не выжить в любом случае. Для нее места в истории не зарезервировано. Она – паразит, убивающий и свою жертву, и самое себя. Но пока у жертвы есть силы сопротивляться, олигархия может быть побеждена национальными силами.
«Железный закон нации» - это тайна динамики истории, которую требуется раскрывать каждый раз, когда срабатывает «железный закон олигархии» - закон социального вырождения и самоубийственной статики.


Роль бюрократии
Традиционное общество не требовало институтов. Писаное право и формальные регламенты потребовались только когда жизнь стала сложнее, чем жизнь пахаря, едва сводящего концы с концами. Сначала формализм нужен был в отношениях между правителями – чтобы никто не уклонился о буквы достигнутых договоренностей и признавал бы однажды переданные полномочия. Потом – в отношениях торговцев, когда ударить по рукам оказывалось недостаточно, чтобы сделка была гарантирована честным словом. Недостаток честности, совестливости, дружелюбия восполнялся формальными параграфами соглашений и установлений.
Вторичная рефлексия по поводу правил общежития привела к тому, что формализм разрастался все больше, потому что каждое слово, даже если оно занесено на бумагу, может быть истолковано разнообразно. Если в технических регламентах такая сложность оправдана, то в правовых она все больше уже не восполняла недостатки нравственности, а начала замещать и вытеснять нравственные нормы. И на сегодняшний момент мы имеем обширнейшие правовые системы в государствах, где упадок морали чудовищен. Это прямо касается и нашей страны. Взамен Монблана никем не читанных законов советского периода возникли Гималаи законов, которые не склоняют людей к нравственному поведению, а развращают общество. Как обязательностью исполнения вредного или бессмысленного, так и необязательностью исполнения полезного и осмысленного.
Бюрократия рождается по тому же «железному закону олигархии» - как ее обслуживающий персонал. Чиновник становится бюрократом, когда получает возможность действовать по произволу, прикрывшись нормой закона и трактуя ее к своей выгоде. Произвол всегда проскальзывает между параграфами, которые легко извращаются или умышленно забываются. Армии юристов, призванных на службу в бюрократические структуры, всегда готовы представить закон так, чтобы он противостоял естественному чувству справедливости и унижал гражданина. Тысячи судей, ставших независимыми от народа, но подчиненными бюрократии, ежедневно выносят решения, убивающие общество, и обеспечивают кладбищенскую стабильность.
Бюрократия в русской истории из малой группы служилых людей стала мощнейшим общественным слоем усилиями Петра Великого, который в прежней знати не нашел себе опоры, а в народе опоры даже не искал. Прославившись многими субъективными подвигами, Петр незаметно запустил процесс формирования новой реальности – образование всесильной бюрократии.
Бюрократия дьяков обслуживала боярство, готовое растащить страну по уделам, бюрократия письмоводителей обслуживала дворянство, которое после героического периода залегло на печь и проспало страну, бюрократия служащих обеспечивала бумажной продукцией партократию при советской власти. После слома советского строя и ликвидации партийной догматики, бюрократии уже некого обслуживать. Она стала полновластной иерархией, «вертикалью», увенчанной олигархией – группировкой высших чиновников и скоробогачей, разделивших собственность и власть по своему усмотрению. «Железный закон» был воплощен под лозунгами введения демократического правления. Демократия оказалась без демоса, государство – без нации. Демос и нация – сами по себе; власть, право, государственные институты – сами по себе.


Бюрократия против нации
Николай I говорил, что Россией «правят столоначальники». Николаю II пришлось подвести итог: «Кругом измена и трусость и обман». Народ, не поторопившийся стать современной нацией, оказался игрушкой в руках изменников, садистски терзавших его многие годы и потребовавших чудовищных жертв.
«Служить не за страх, а за совесть» – такая установка в России была в дефиците, поскольку люди чести долга становились «расходным материалом» ее бурной истории. Нация восставала и умирала в отражении великих нашествий, а бюрократия постепенно и неуклонно прирастала. Крах коммунистического правления в России произошел без участия бюрократии – коммунистических догматиков свалили вкусившие Запада промышленники и спецслужбы, поделившие потом национальное достояние. Нация в этом событии пострадала более всего, а бюрократия более всего выиграла. Теперь над ней уже не стоял укор какого-либо нравственного императива (пусть даже ложного), над ней уже не было власти, она сама стала единственной властью в России.
Почему в современной России либералам и коммунистам политическая деятельность позволена, а патриотический лагерь был выжжен каленым железом? Почему до выборов допущены любые партии, но только не партии национальных интересов? Ответ лежит на поверхности: партии либералов и партии коммунистов в России борются не за власть, а за места при власти – в основном в депутатском корпусе (коль скоро иных выборных должностей не осталось). Они не посягают на всевластие бюрократии. Они критикуют, но что-то менять не намерены – не в силах и не в желании.
Либеральная догматика представляет общество совокупностью негосударственных институтов, которая непременно противостоит государству и должна государство контролировать как внешний аудитор. Такого общества в истории человечества никогда не существовало и признаков его появления не наблюдается. Марксистская догматика представляет общество совокупностью классов. По сути дела, это та же либеральная догматика: все прочие классы противостоят правящему, в руках которого государственная власть. Эта догматика не имеет отношения к жизни, но химера марксизма подвигла Россию к гражданской войне – классы «неимущие» против правящего класса и его государства. В либеральном варианте политической теории общество по отношению к государству претендует на роль надзирателя, в марксистском – на роль разбойника. Но в самом деле надзиратель или разбойник, войдя во власть, оказывается самым свирепым и подлым бюрократом, опровергающим нелепости политических теорий, которые помогли ему как временный пропагандистский материал, и теперь необходимость в них отпала. Именно поэтому в «партии власти» современной России легко уживаются вчерашние коммунисты и вчерашние актикоммунисты.
Консервативная модель общества лишена фундаментальной внутриполитической конфронтации, потому что общество – всего лишь разнообразные инициативы граждан, а ключевым понятием политической теории становится понятие нации. При этом нация есть всюду – и среди правящих, и среди неправящих, и среди имущих, и среди неимущих. Если нация и выступает в роли надзирателя за властью, то только в нравственном аспекте. Собственно, национальное государство – это и есть политически организованная нация. В антинациональном государстве нация угнетена, но душа человеческая так и остается полем борьбы добра со злом. В этом надежда обойтись без погрома, без разрушения собственного дома гражданской войной. В консервативной модели социально-политической трансформации нация просто возвращает себе контроль за государственными институтами, не разрушая их. Разрушается бюрократия, а институты насыщаются добропорядочными гражданами. Это не революция, а реставрация.


Два лагеря
Бюрократия с жестокостью, не взирая на законы и не остановившись даже перед криминальными преступлениями, уничтожила партию «Родина», а затем отсекла все возможности легальной политической работы ее преемнице – партии «Великая Россия». Ни одна другая политическая структура в России не подвергалась такой чудовищной обработке силами милиции, прокуратуры, судов, журналистики.
Как ни странно, в разгроме национальных сил в России самое непосредственное и деятельное участие приняли силовые олигархи. Казалось бы, «Родина», а потом «Великая Россия» имели главным оппонентом бюрократию финансовую – наиболее отдаленную от национальных интересов. В частной закулисной конкуренции за доходные позиции силовая олигархия могла бы опереться на врагов своего врага. Но не стала. Олигархическая солидарность оказалась важнее. Потому что «родинцы» и «великороссы» декларировали снос олигархической системы и указывали на своего естественного союзника – национальный капитал и национальный интеллект. Силовая олигархия оказалась от этих позиций еще дальше, чем финансовая. Первая явно беднее интеллектуально и циничнее в своих беззаконных действиях. Финансисты на их фоне выглядят более разумными и способными в каких-то рамках признавать «правила игры» и даже уступать некоторые позиции национальным силам ради общей «прозрачности» ситуации, которой таким образом можно управлять. Силовая олигархия полагается больше на свой животный инстинкт и веру во всесилие заплечного инструментария. Поэтому первенство в разрушении «Родины» и склонению к полицейскому поведению чиновников и судей принадлежит именно тем, кто по должностному положению обязан был защищать закон и национальные интересы. Финансовая олигархия предпочитала игру на рынках, а не фальсификацию документов. За нее всю грязную работу сделали «силовики».
Столь явная нетерпимость к национальному консерватизму в политике обусловлена тем, что он действует стократ более эффективно, чем либерализм и коммунизм. «Родина» победила на выборах не как «левая» партия, а как новый проект, отражающий национальные интересы. «Родина» могла и дальше идти от победы к победе вплоть до победы на президентских выборах 2008 года. Перспектива ее триумфального шествия от выборов к выборам прослеживалась с начала 2005 года. Осенью того же года олигархия спустила с цепи бюрократию, которая за полтора года полностью растерзала партию. Те же цепные псы были брошены и на «Великую Россию», которая обещала полностью изменить расклад сил на парламентских выборов 2007 года и сорвать хрупкий сценарий нелегитимной передачи власти «преемнику» на президентских выборах 2008 года.
Теперь, когда легитимность власти полностью разрушена, когда финансовая и силовая олигархии полностью монополизировали политическое пространство, не оставив в нем ничего живого, они могут видеть только единственного врага – своего ближайшего союзника по борьбе с нацией. Бюрократия все еще держит за горло народ, который теряет последние силы. Но двуглавая гидра уже перегрызлась сама с собой; головы обменялись пока легкими покусами. Впереди страшная свара, в которой всем нам несдобровать.
Бюрократия не рефлексирует – в ней вековой инстинкт ненависти столоначальника к народу. Но в олигархии рефлекс есть. И по типу рефлекса финансисты отличаются от силовиков. Финансисты готовы раствориться в мировой, глобальной олигархии. Они уже вывезли из страны достаточно денег, чтобы не заботиться о выживании России и ее народа. Они уже встроились в мировую финансовую элиту и приняли ее правила. Силовая олигархия за рубежом не имеет таких перспектив. Как и любого диктатора, там «силовика» разденут до нитки – методами финансового контроля, которые пристрастно применяются ко всему, что несет на себе отпечаток чужого государства.
«”Все куплю”, - сказало злато» - в глобальном мире это правило сильнее, чем правило силовой олигархии «”Все возьму”, - сказал булат». И наоборот. Силовая олигархия с большим трудом, но все же в состоянии понять, что страна умирает. Без России, умрет и этот паразитический слой. Понимание этого обстоятельства в ближайшее время может быть освоено в связи с очевидным реваншем финансистов, ведущих своего ставленника на президентский пост. В недрах закулисья уже готовятся к масштабной кадровой чистке, вроде той, которая при смене руководства коснулась органов прокуратуры, а теперь обещает затронуть все уровни управления. Финансовая олигархия возвращает бюрократию под свой контроль.
В России складывается очевидное двоевластие. Финансовая и силовая олигархии готовятся начать большую войну между собой. И пока эта война будет вестись, у национальных сил есть шанс возродиться. Финансисты в них не заинтересованы, для них это вредная сущность, от которой можно избавиться вместе с Россией. Для силовиков, напротив, наступает момент истины: либо им придется перейти в ранг бюрократов, среднего обслуживающего звена, где «незаменимых людей нет», либо они добьются реванша, пересмотрев свою тупую ставку на насилие и беззаконие и хотя бы до некоторой степени союзничая с национальными силами.


Почему олигархия рухнет
Кто-то из русских писателей заметил, что самая успешная уловка дьявола – убедить людей, что его нет. Олигархия дьявольски изощряется, чтобы убедить в том, что Россия живет все лучше и даже возвращается в круг великих держав, построив седьмую по мощности экономику и претендуя в самом скором времени выйти на пятое место в мире.
Враждебность олигархии по отношению к России изобличают две цифры – продолжительность жизни (58 лет для мужчин), соответствующая наиболее слаборазвитым экономикам (ближе к африканскому типу) и демографические потери. Уже в течение более чем полутора десятков лет, когда Россия теряет примерно по миллиону человек в год. Потери от сверхсмертности за полтора десятка лет сравнялись с потерями СССР во Второй мировой войне. С учетом того, что РФ примерно в полтора раза меньше численно, чем СССР, получается, что олигархия ведет войну против нации с интенсивностью всего в 2-3 раза ниже, чем вела войну с СССР применением тяжелого вооружения фашистская Германия. Или же примерно с той же интенсивностью, с которой Германия и ее союзники сражались против Российской Империи в Первую мировую войну. Бюрократия и олигархия изводят нацию другими средствами, но они наносят нации громадный урон.
Кажется, если кровь не льется рекой и в каждую семью не приходят похоронки, то войны вроде бы нет. Женщины средних и пожилых лет причитают: «лишь бы не было войны». И не чувствуют, что война идет так, как будто громадная сила навалилась на Россию и терзает ее.
Сотня легализовавших в России свои состояния миллиардеров – это сообщество некрофилов, считающих, что заняты важными делами и полагающих, что не их дело думать о сбережении нации. Олигархия не привязана к территории и традиции, она антинациональна во всех отношениях. Олигарх – это вовсе не крупный бизнесмен и даже совсем не бизнесмен. Он производит только отношения, «продукцией» которых является лишь мертвечина истории. Кладбища культур и цивилизаций – это следы деятельности олигархий.
Капиталиста его капитал ко многому обязывает. Богатство, связанное с капиталом, налагает большую ответственность – не только за людей, занятых на производстве, которым нужна достойная зарплата и нормальные условия труда. Капитал функционирует не сам по себе. Он возможет нам, где есть общество, в котором закреплена трудовая этика, где власть обеспечивает безопасность и оборону, а также стимулирует развитие науки и сохранение культуры и традиции. Поэтому там, где капитал занят только умножением прибыли, власть падает в руки бюрократии, а та создает олигархию и капитал уничтожает. Безответственный капитал неизбежно будет разграблен бюрократией и олигархией.
Все, что есть в предпринимательстве ответственного, приверженного своему делу и своей профессиональной корпорации, должно быть против олигархии и может найти опору в национальном движении, освобождающем страну и предпринимательство от паразитической олигархии.


Национальный вопрос
Нация – не набор национальностей. В нации гражданская солидарность выше любой клановой. Она делает социальную пирамиду справедливой и приемлемой для подавляющего большинства. Национальность внутри нации может быть только национальным меньшинством – исключенным из нации этнографическим материалом, который не участвует в принятии государственных решений, а успокаивается проблемами домашнего очага и своей общины.
Современное состояние России таково, что ее разрывают на части национальности – меньшинства, чьи амбиции подогреты сепаратистами. Но не только. Олигархия подавляет нацию, создавая преимущества для меньшинств и пестуя этнонацизм. Русское большинство именно по этой причине оказывается в самом тяжелом положении и существенно уступает меньшинствам во всех сферах. Притом меньшинства в России насчитывают менее 10% (этнические общины вне русской культуры), их представительство в парламенте превышает 25%. Совсем недавно правительство Российской Федерации было моноэтничным – большую часть ключевых постов в нем заполняли евреи. Сейчас ситуация несколько изменилась, но людей русской культуры, русской идентичности в правительственных кругах крайне мало, ничтожно мало.
Русский народ по воле олигархии оказывается в России в роли американских индейцев, стертых из истории разнонациональными пришельцами из Европы. Нас ожидает та же участь. Власть планирует свести коренное население на нет, заместив его разнородными пришельцами. Ну а с коренным населением исчезнет и коренная культура, включая культуру техническую. Пришельцам останется только «обслуживать трубу» - газовую или нефтяную. На большее они не рассчитывают, большего они не хотят.
Мы видим очевидный союз инородцев-иммигрантов и олигархии. Крайне опасный. Он располагает машиной легальных репрессий (милиция и спецслужбы), финансами для подкупа СМИ и судов, а также агрессивной «пехотой» - заполняющими улицы безграмотными и бескультурными массами чернорабочих, ненавидящих коренное население. Если нация не найдет в себе сил нанести олигархии и ее союзникам решающее поражение в ближайшие годы, то русский народ погибнет в муках и унижениях. Вслед за ним погибнет и Россия. В опустошенной стране не смогут жить ни олигархи, ни инородные пришельцы. Топливные источники исчерпаются, производства угаснут, технологии утратятся и орда разбредется кто куда.
Конечно, нас не может волновать плачевная судьба олигархи и иных народов, соучаствующих в уничтожении России. Нас интересует больше всего судьба коренного населения страны, прежде всего - русского. Его будущее поставлено под вопрос олигархией и невероятным наплывом иммигрантов, которым здесь ничего не жалко. Для русского большинства и коренных народов России уничтожение олигархии, прекращение иммиграции и изгнание инородцев – ключевая проблема ближайших лет. Если она не будет решена, русская история закончится очень быстро – на наших глазах.


Выбор России между триумфом или трагедией
Олигархия знает, что дни России сочтены. Ее сценарий, несмотря на внутренние противоречия, един: Россия либо будет окончательно задушена бюрократией, которую содержит финансовая олигархия, либо бюрократия загрызет ее до смерти по заданию отупевшей от безнаказанности силовой олигархии. Но в последнем случае умрет и силовая олигархия.
Силы национального возрождения – те, кто не впал в уныние – верят, что Господь помилует и спасет Россию. А значит, надо деятельно готовить это спасение, сражаться за свою страну, уповая на Божью помощь, которая приходит только к подвижникам и героям.
Сценарий спасения России просматривается в выделении из силовой олигархии такой компоненты, которая еще не до конца оторвалась от национальной почвы и связана хотя бы эмоционально с жизнью народа, а в деловом отношении опирается на национальный капитал – преимущественно малый и средний бизнес. Эта часть олигархии в борьбе с финансистами непременно будет искать опоры в национально-освободительном движении.
Национальное движение в России раздавлено. Ее лидеры рассеяны, силы подорваны, юридический статус ликвидирован. Мы бродим по дну уныния, понимая, что без посторонней помощи нам не подняться. Политика не создает ценностей, не приносит прибылей. Если, конечно, она не связана с «бизнесом» по воспроизводству бюрократии. На это у олигархии всегда найдутся средства. Политика идей и смыслов, с точки зрения отдельного предприятия и даже крупной корпорации, убыточна. Поэтому национальное движение ждет своих благотворителей – не тех, кто по невзрослой прихоти поддерживает маргинальные группы, не тех, кто строит церкви как памятники своей гордыне, а действительно озабоченных судьбой России и русского (прежде всего русского!) народа.
Раздробленный национальный капитал сам по себе, помимо политики не в состоянии сплотиться. Малый бизнес избыточно конкурентен и недостаточно выгоден, чтобы тратиться еще и на корпоративные структуры, а затем коллективно поддерживать русскую политику. Средний бизнес начинает создавать корпоративную культуру, но для ее становления требуются еще многие годы. Крупный бизнес весь повязан бюрократией, а вольного поведения там не любят – судьба Ходорковского, из олигарха превратившегося в политзаключенного, многих останавливает. Олигархия корпорирована надежнее, чем любая возможная ассоциация, способная повлиять на судьбу страны. Но в частных, теперешних условиях субъективный выбор может временно подорвать эту корпорацию и выделить из нее не совсем верную этой корпорации компоненту. Субъективно явившееся просветление в мозгах силовой олигархии – вот тот «ресурс», которого не хватает, чтобы национальные силы пришли к власти.
Игра сил вокруг президентского поста создает условия, когда финансовая олигархия будет опираться исключительно на бюрократию. Тогда в конкуренции за частные, субъективные позиции силовой олигархии останется опереться на национальные силы, на нацию. И тогда для нас возникнет спасительный аналог «сублимированной» гражданской войны, в которой финансовая олигархия потерпит поражение, а Россия получит шансы экспроприировать ранее украденное у нации достояние и задействовать его для модернизации страны. В этих условиях у силовой олигархии остается либо щедро оплаченная роль политического надсмотрщика над бюрократией, которая также подлежит изживанию и обратной трансформации в служилое сословие, либо роль крупного капитала, который увлечен не игрой на деньги, а делом – индустриализацией страны.
Когда вопрос о жизни и смерти, личной трагедии или личном крахе встанет для олигархов на повестку дня, они на короткое время получат шанс на верное решение – перешагнуть баррикаду и оказаться на стороне нации. И тогда в схватке решится вопрос: быть ли в России национальному триумфу или России не быть, и она завершит свою славную историю последней трагедией.


Как нация будет уничтожать бюрократию
Все потуги власти противостоять коррупции без подавления бюрократии носят характер инсценировок на потребу обывателю. Пока есть институты бюрократии, возвысившиеся над интересами нации, они будут целиком и полностью коррумпированы. Коррупция не изживается пресловутыми «экономическими методами», которые, будто бы, сами все устроят, стоит нам только принять хороший закон. Коррупция искореняется только волевыми усилиями власти и жестокостями государственного насилия.
Воля нации угадывается в том, что коррупция должна быть пресечена самыми жестокими средствами и в самые короткие сроки. Введение для чиновника смертной казни даже за кражу у государства или гражданина небольшой суммы – вполне действенная мера. Можно ограничиться, правда, и более гуманной – лишением уличенного чиновника пожизненно занимать где-либо руководящие посты, а также обременение его обязанностью постоянно отчитываться об уровне доходов и расходов своих и своих ближайших родственников. При нарушении – конфискация недекларированных сумм и кратный им штраф, при отсутствии средств на покрытие штрафа – конфискация имущества или лишение свободы.
Главный инструмент против коррупции – кардинальное сокращение административных аппаратов. Причем не только государственных, но и всех прочих. Это вовсе на частное дело, сколько секретарш, бухгалтеров и охранников содержать частному предпринимателю. Это фактически вопрос о том, иметь ли в современном обществе рабов – своеобразную «пехоту» бюрократии, готовую поддакнуть ей в любой момент и имитировать волю нации. Ответственная власть (надеемся, что такая установится взамен неизбежно идущей к краху олигархии) будет воспитывать ответственных граждан, а значит – склонять их к отказу от паразитического образа жизни и обслуживания бюрократии. Всю эту публику надо отправить на рынок труда и переквалифицировать на полезные профессии.
Госаппарат может быть сокращен не на проценты, а в разы, в десятки раз. Управление радикально упрощено компьютерными программами, и это надо использовать. Давно назревший шаг решительного упрощения налоговой системы уберет ненужные никому (и вредные для экономики) налоговые органы, распухшие как раковые опухоли. Федеральное агентство станет крошечным департаментом в министерстве, а шакалы административных набегов на производителей сразу окажутся без работы и пойдут к этим производителям наниматься на работу.
Силовой олигархии, если она пойдет на самороспуск и вольется в государство национальных интересов, нужно будет кое-чем поступиться. Прежде всего – отказаться от контроля за огромными массами людей, которым в прежней системе были положены совершенно несообразные полномочия, позволяющие издеваться над гражданами. Миллионы милиционеров - питательная среда для коррупции. Большинство людей в фуражках только этим и заняты. Особенно на дорогах, имитируя организацию безопасного движения. Снять с этих людей погоны, отнять стрелковое оружие (с какой стати оно у них имеется против безоружного водителя?) и переподчинить местным органам власти и местному финансированию – и профессия бездельника в погонах отомрет мгновенно. То же может произойти с системой ГУИН, образовавшей государство в государстве. Если вместо заключения под стражу сотни тысяч подозреваемых будут не в СИЗО сажать, а лишь окольцовывать специальными браслетами со спутниковым слежением, сотни тысяч никчемно пасущихся при тюрьмах лиц могут заняться чем-то более полезным. Требует роспуска тяжеловооруженная полиция – Внутренние войска с танками и самолетами, а также прочие вооруженные формирования за пределами армии и флота (например, МЧС). Все их ресурсы должны быть распределены между уголовной и муниципальной милицией, армией и флотом. Ведомственные погоны и лампасы – все в топку! Всех на гражданскую службу, включая прокуроров, следователей, инспекторов дорожного движения, спасателей, налоговиков и т.п.!
Как только граждане перестанут встречать на своем пути ландскнехтов бюрократии – налоговиков, разбойников в фуражках, обладателей разных штампов и печатей, они сразу почувствуют облегчение. Если мы присовокупим к этому принцип презумпции добропорядочности гражданина, то мы освободим его и от оформления множества бумаг, которые все без исключения должны составляться теми чиновниками, которые в таковых нуждаются. А поскольку будет введен ежегодный план сокращения аппарата, потребность в большом числе бумаг автоматически минимизируется.
Страшной расправы ждут олигархи – небольшая кучка кровососов при должностях и воровством полученных капиталах. Они подлежат репрессированию, а их ближайшие партнеры по бизнесу – тщательной проверке. Прибившиеся к олигархам обязаны будут очень просто и внятно подтвердить документально свое право на собственность и финансы. И право тех, кто эту собственность им продал. И право тех, кто тем продал собственность. По всей цепочке. Кто не сможет, этой собственности лишится в порядке реквизиции. Вот здесь уж нажившиеся при олигархии за бумагами пусть сами побегают – прочувствуют прелести созданных ими же бюрократических лабиринтов.
Коль скоро нации не выгодно убивать крупный капитал, то подобная мера должна коснуться всего лишь нескольких сот человек, которые легализовали в течение последней пятилетки колоссальные капиталы. Они должны выстрадать свое право на собственность, либо этой собственности лишиться. В конце концов, можно и не бегать за бумагами, которых все равно не разыскать, а просто сдать излишки, превышающие норму, в госсобственность и в госказну. И это будет справедливо – как акт покаяния перед нацией в обмен на прощение.


Конечно, это лишь примерный очерк, во многом идеализированный. Жизнь сложнее, чем наши представления о ней. Как будет происходить реальный возврат России к самой себе, в какие сроки, силами каких политических и экономических сил, представить почти невозможно. Мы можем лишь мысленно разыграть один из вероятных сценариев.
Главное для нас, это понимание тотальной борьбы бюрократии против нации и необходимости ответить на войну войной – политикой и практикой уничтожения бюрократии как таковой, и открытием пути к новому бытию России, избавленной от проклятого прошлого бюрократического произвола и принявшей свое великой прошлое как величайшее достояние цивилизации.



  Комментарии читателей
13.04.2008 20:24:48
Леонид

Всё правильно! Но этот процесс длительный, а времени уже нет. Если силовая олигархия сама! не начнёт руководствоваться национальными интересами сейчас!, то в ближайшие месяцы Россия последует за своей предтечей Византией.
28.03.2008 11:48:05
Александр

Предпринята попытка разобраться в структуре россиянской власти. Материал очень спорный, но интересный. Хорошо известно, что никто так панически не боится начальства, как силовики при погонах. А об их беспредельной дебильности знает даже школьник. У них мозги промыты до дыр. Нет никаких шансов, что силовики по своей инициативе начнут мочить бюрократов. Кроме того, сейчас режим нарастающими темпами проводит замену командного состава силовых структур из числа русских на всякого рода инородцев, а во внутренних войсках уже скомплектованы части в основном состоящие из средназиатских и кавказских джигитов, например, в Тверской области. А вот как раз с бюрократией дело обстоит иначе. Если не трудно заменить на инородцев верхний эшелон, то из среднего звена русских выбить не так просто из-за того, что это приведет к развалу всей системы управления. Среднее звено бюрократии гораздо в большей степени недовольно национальной политикой режима, чем остальные слои населения. Поэтому, объективно, самым серьезным реальным противником антирусской политики является средний слой россиянской бюрократии и только он способен в союзе с национально ориентрованными политическими силами спати русский народ от гибели.



Домойinfo@savelev.ruНаверхО проекте









©2006 Все права защищены.
Полное или частичное копирование материалов разрешено со ссылкой на сайт.
Русины Молдавии Клачков Журнал Журнал Rambler's Top100 Rambler's Top100