статьи
  Статьи :: Русское государство
  
  Закон прямого бездействия
12.12.2008


Заметки к 15-летию принятия ельцинской Конституции

1.
Опрос, проведенный 14-17 ноября 2008 г. Аналитическим Центром Юрия Левады, показал, что за последний год с 21 до 28% увеличилось количество людей, согласных с утверждением, что Конституция не играет значительной роли в жизни страны, поскольку мало кто с ней считается. Всегда удивляюсь способности социологов задавать вопросы, в которых подсказываются ответы. А потом делать из этого глубокомысленные выводы.
Как можно охарактеризовать действующую Конституцию: отвечает ли она основополагающим принципам правового демократического государства? Насколько идеален сам текст Конституции? А его претворение в жизнь?
Спрашивать народ о Конституции совершенно бессмысленно. Это ошибка социологов, задающих вопросы так, чтобы ответ подразумевался. Если в вопросе звучит тема лояльности собственному государству, то респондент в подавляющем большинстве случаев займет именно лояльную позицию. Эта лояльность имеет масштаб исторический: мало кто хочет, чтобы Россия погибла. Если же вопрос понимается применительно к повседневности, то подавляющее большинство знает, что Конституция к ней не имеет никакого отношения. Разве кто-то помогает гражданину, опираясь не Конституцию? Разве сам гражданин хоть когда-нибудь заглядывает в нее? Разве это вообще может иметь какой-то смысла для его жизни? Нет, конечно нет. Гражданин только может надеяться, что где-то в «верхах» стремятся к справедливому управлению и благу Отечества. И об этом что-то сказано в Конституции. Пусть будет хоть декларация, а то ведь совсем грустно жить под прессом бюрократического произвола.
О том, что в стране сущая катастрофа, смеют говорить лишь немногие. И лишь та часть граждан, которые уже до крайности раздражена ситуацией. Их можно спросить о чем угодно, и на любой атрибут власти они среагируют одинаково: он для нас совершенно бесполезен.
Можно сказать, что нелояльность к одному из символов государства – это крайне тревожный симптом. И власть не должна обманывать себя тем, что это «всего лишь» четверть населения. Социология показывает лишь вершину айсберга. Надо угадывать его размеры. Ошибка в оценке общественных настроений дорого обойдется всем.


2. У нас любят рассуждать о Конституции вообще, не пытаясь посмотреть, что же в ней понаписано. Во время разных государственных ритуалов чиновники относятся к Конституции как к священному тексту, который читать не стоит. Главное, что президент возлагает на него свою руку, когда клянется защищать интересы народа. Текст недлинной клятвы записан в той же Конституции. Послушали раз в четыре года – и забыли. Если спросят, то в общих чертах можно подтвердить, что Конституция для нас – основа всей жизни. И снова забыть до тех пор, пока снова не спросят. Ничего не значащие слова – вот и всё влияние Конституции на умы. Примерно как в последние годы власти коммунистов относились к программе компартии: все лояльны, но никто и пальцем не пошевелит, чтобы этот документ был хоть в чем-то руководством к действию.
Самое интересное, что моду в отношении к Конституции заводят именно чиновники, которые с ее текстом не знакомы. Эта мода докатилась до судов. В судах ссылки на Конституцию считаются дурным тоном. Раз так, то и адвокатам не стоит вникать в Основной закон. Оно и верно. Если всерьез взяться выполнять Конституцию, то жизнь остановится. Поэтому всё значение Конституции – как у герба, флага и гимна. Главное, чтобы была красивая обложка.
Но если говорить всерьез, то Конституция, занимая место многих законов просто блокирует их появление. Бесправие в России связано с тем, что право фиктивно. Текст Конституции совершенно не имеет никакого отношения ни к жизни, но к правовой системе. Священный статус Конституции блокирует взаимодействие многочисленных этических норм, примитивно и малограмотно обозначены в ее тексте, с правовой системой. Поэтому и вся эта система оказывается выхолощенной – лишенной морально-этического содержания.
Как правовой документ Конституция не годится никуда: огромное количество логических противоречий, статей, допускающих разнообразные трактовки, просто взятых «с потолка» фантазий, которые никак не применить к жизни.
Например, судя по тексту Конституции у нас в стране одновременно живет народ, который многонационален, и еще какие-то народы. Как народы соотносятся с национальностями? Это одно и то же или нет? А как быть с «национальными интересами»? Это интересы единой нации или отдельных национальностей? Или у нас могут быть многонациональные интересы? Наконец, если мы говорим о том, что народ – источник власти, то и те самые загадочные народы – тоже источник власти. То есть у нас много источников власти? А как тогда власть вообще может существовать? Каково соотношение «многонациональности» и «многонародности»?Этого нигде не описано. Просто терминологическая путаница с далеко идущими последствиями: раздробленностью понимания политического субъекта, федерализмом в действии – много народов, много национальностей, все имеют какое-то отношение к власти, каждый народ «источает» свою власть… И никакого единства. Вслед за пониманием принципов формирования власти, она деградирует, разрывает связь со своим «источником», дробится на группировки. Стране приходится выживать вопреки власти и нелепостям Конституции. Посмотрим на преамбулу Конституции. Это часть Конституции или нет? Если нет, то зачем она? Для красного словца? Написали и забыли? Если же в преамбуле есть хоть какой-то смысл, то он должен раскрыться в статьях Конституции. Но не раскрывается. Получается, что в Конституции как минимум два смысла – из преамбулы и из остального текста. Смысл Конституции, обозначенный в преамбуле, не раскрыт. Более того, преамбула кажется осмысленной, а все остальное – ходульными формулами, примитивно, вопреки нормам русского языка переведенными из иностранных источников.
Возьмем 1-я и 2-я главы Конституции, любую статью. И спросим: а какие законы опираются на эту статью? Как развивается положение Конституции в праве? Оказывается, что никак. То есть, «притянуть за уши» статью к закону и закон к статье всегда можно. Но смысловой связи нет. Ее никто и не собирается доказывать.
То есть законов, которые бы развивали конституционный «конспект» права» не существует. За все годы существования ельцинской Конституции развитием конституционного права не занимался никто. Десятки ключевых законов не объявились даже в проектах! Так кто же не уважает Конституцию? Гражданам такое уважение пытаются внушить. А власть? А законодатели? Получается, что отношение к Основному закону демонстрирует отношение власти к праву: она требует лояльности граждан лишь к символу, но не к содержанию Конституции, а себя вообще не связывает никаким законом. В этом случае государство не живет, а существуют, а граждане – только мучаются от любого взаимодействия с властью. Нет общих для всех норм и правил. Нет в принципе, а не потому, что их невозможно охватить разумом.
Возьмем пункт о двойном гражданстве (ст. 62). Закон о гражданстве есть, а положений о двойном гражданстве нет. Между тем двойное гражданство могло бы быть прологом к общему гражданству. Если бы Конституция декларировала цель воссоединение страны. Те, кому предлагается воссоединение, могли бы получить возможность иметь двойное гражданство. А во всех прочих случаях, когда есть риск возникновения двойной лояльности (а это ведет к невозможности патриотизма), двойное гражданство должно быть надежно запрещено. Таким образом, мы видим недостаточность как самой конституционной нормы, так и законодательства, которое эту норму в разумном направлении не развивает.
Еще пример: изменение Конституции предполагает существование Конституционного Собрания (ст. 135). Закон о Конституционном Собрании должен был быть принят непосредственно сразу после принятия Конституции. Но этого закона нет, как и не было. Почему? Да просто никого это не интересует. Конституция не имеет никакого практического применения. Поэтому бездействующие статьи – обычное дело. Можно сказать, что вся Конституция – нечто бездействующее.
Даже раздел о полномочиях Президента нарушался и нарушается беспрерывно. Никто в текст Конституции и не заглядывает. Между тем, там есть исчерпывающий перечень полномочий Президента, который не может быть ни дополнен, ни сокращен. Тем не менее, около 80 законов, принятых за полтора десятка лет, наделяют президента дополнительными полномочиями. Конституционный суд и прокуратура бездействуют. «Суперпрезидентская республика» у нас установлена не по Конституции, а по выдумке чиновника.
Действительно, Конституция «по жизни» не является законом прямого действия, хотя именно такой статус Конституции зафиксирован в ней самой. «Прямое действие» применяется лишь в том случае, когда правительство дает отзыв на законопроект оппозиции, который надо завалить. И это делается ссылкой на Конституцию, но без какой-либо аргументации. Иначе говоря, Конституция – «закон прямого бездействия».


3.
Выступление президента Медведева в связи с 15-й годовщиной принятия ельцинской Конституции было, мягко говоря, осторожным. Подобные речи стоит произносить разве что над одром тяжело больного: ни одного дурного слова и демонстрация несгибаемой веры в выздоровление.
Президент не остановился на проблемах, которые очевидны правоприменителям и теоретикам права: Конституция не имеет практически никакой связи с жизнью. Она не является руководством к действию ни для законодателей, ни для судов, ни, тем более, для чиновников.
Вероятно, президент Медведев либо забыл, либо постарался не вспоминать о реальной обстановке декабря 1993 года, когда проводился референдум по Конституции. Это было время массовых политических репрессий после октябрьских событий. В тюрьмах сидели политические заключенные. Шло расследование массовых убийств в центре Москвы. Масса общественных организаций была занесена в «черные списки». Представительные органы власти по всей страны были или разогнаны или под угрозой репрессий самораспустились.
Вероятнее всего, Конституция на референдуме не была принята. Проверить исходные документы теперь не представляется возможным – они уничтожены. Но зачем же было их уничтожать, если они доказывали достоверность официальных результатов? Скорее всего, уничтожение бюллетеней для голосования как раз и было способом скрыть правду.
Между делом вспомним, что в тот период результаты голосований если не фальсифицировались, то легко интерпретировались в пользу правящей группировке. Например, в Москве в 33 округах из 35 при голосовании победил кандидат «против всех», что не помешало сформировать Мосгордуму, которая через некоторое время собственным решением еще и продлила свои полномочия. Фальсификация ключевых голосований с тех пор стала правилом, а не исключением. Достаточно вспомнить ситуацию 1996 года. Страну убедили, что она проголосовала за Ельцина, но на самом деле во втором туре ему не довелось победить.
В выступлении президента явными натяжками стали утверждения, что Конституцию «утвердил своей волей сам народ и тем самым сделал определяющий, решительный выбор в сторону свободного и прогрессивного развития», что «Конституция явилась результатом общественного договора», что она «стала ценностной платформой на десятилетия вперёд» и «создала пространство для свободного развития каждого человека и общества в целом».  Ничего подобного в реальности не было и нет.
Если бы это было так, президенту не нужно было говорить о том, что «мы обязаны сделать всё, чтобы Конституция работала» и что «Конституция реально должна прорастать и в принимаемом законодательстве, и в правоприменительной практике». Действительно, Конституция не работает, и в законодательстве она не проросла.
Можно понять президента, который в ситуации нарастающего экономического хаоса и подрыва всех систем жизнеобеспечения страны хочет сделать вид, что хоть в чем-то у нас есть твердая опора. Действительно, хорошо, что есть хоть такая Конституция – наполненная логическими противоречиями, смутная по содержанию, местами безграмотная, написанная не по-русски, никем не исполняемая. Мы хотя бы можем поставить задачу ее исполнения, а в будущем и исправления.
Особенно президент подчеркнул невозможность отказа от принципа федерализма. Тем не менее, этот принцип является одним из самых вредных и разрушительных для страны. Этот принцип не убил Россию только потому, что во многом он тоже не исполняется. Но там, где федерализм действует, государство рассыпается. И в не очень отдаленном будущем, когда Россия будет поставлена перед выбором между жизнью и смертью, мы обязаны будем отказать от федерализма и пересмотреть Конституцию или даже отменить ее, заменив какой-то другой декларацией – такой, которую власть, действительно, станет исполнять.
Это время наступит очень скоро. Нет сил, которые могли бы остановить трансформацию экономического кризиса в политический. «Верхи» не были готовы к развалу хозяйства страны, встроенного в абсурдную глобальную систему, обслуживающую «золотого тельца». Теперь они закрывают глаза на то, что политическая трансформация неизбежна. И снова будут не готовы. Это крайне опасно для судьбы России.
Цепляться за торопливо состряпанную ельцинскую Конституцию, не отражающую ни исторического пути России, ни идеалов, сформировавшихся на этом пути, ни эффективной системы власти и управления – смерти подобно. Народ, изверившийся в значимости для власти своих чаяний, никак ей не поможет решить этот вопрос. Поэтому от того, насколько адекватным будет взгляд на ситуацию со стороны высших руководителей страны, зависит, жить ли России или умереть в самом скором будущем.



 



  Комментарии читателей



Домойinfo@savelev.ruНаверхО проекте









©2006 Все права защищены.
Полное или частичное копирование материалов разрешено со ссылкой на сайт.
Русины Молдавии Клачков Журнал Журнал Rambler's Top100 Rambler's Top100