статьи
  Статьи :: Необъективная история современной России
  
  Русофобище
13.12.2008


Узнав, что Маским Шевченко возвестил миру о надвигающемся фашизме, который теперь уже имеется даже в либеральных СМИ, а не могу не вспомнить собственных впечатлений от общения с этим журналистом.

Надо же было такому случиться, что Шевченко в первый эфир своей передачи "Судите сами" пригласил меня. Волею судеб я поспособствовал тому, чтобы для этой передачи было расчищено место в эфире.
Не скажу, что компания по эту сторону барьера меня устраивала, но компания оппонентов была и вовсе дикой – русофобы всех оттенков: мягкий привластный русофоб; убежденный и последовательный русофоб по призванию; едииноросовский депутат из обслуживающего персонала «партии власти» – русофоб по должности; депутат-коммунистка, с трудом удерживающая в некрупной голове тему передачи – русофоб по случайности; и русофоб «по происхождению» - плохо владеющий русским языком «представитель африканских студентов».
Шевченко чувствовал себя неловко, не владел темой и аудиторией, путался в словах и мыслях. Не удивительно – все-таки первый эфир. Но это не оправдывает его готовности следовать заготовленному сценарию: в его передаче победу должны были одержать русофобы. Шевченко не только дал вопить, клеветать и хамить русофобскому сброду, но и техническими средствами приглушил мое выступление, чтобы телезрителю не удалось понять, что же я хочу сказать сквозь этот ор. Наконец, во время перерыва в записи из-за кулис показалась фигура Эрнста – почему-то в трико и домашних тапочках. Вероятно, он отсыпался в кабинете и случайно увидел, кто берет верх в передаче. Прибежал срочно исправлять ситуацию. И Шевченко пошел на это: изменил сценарий и поставил вместо меня произносить заключительную речь А.Митрофанова, чьи взгляды шли с моими совершенно вразрез.
А вот с какой нелепицы Максим Шевченко начал свой творческий путь на телевидении:



 «За последние годы мы, граждане страны, победившей Гитлера, стали слышать чудовищно привычные нам слова и чудовищно нерусские – такие, как «неонацисты» и «скинхеды». На улицах наших городов, когда-то украшенных лозунгами интернационализма, избивают людей с другим цветом кожи, исповедующих другую религию, приехавших из других стран. Я помню Фестиваль молодежи и студентов 85-го года. Со всех континентов съехались тогда в нашу столицу люди разных цветов кожи – черные, красные, желтые, белые… Конечно, были нюансы, но в целом это был праздник, и даже тогда появилось выражение – «дети фестиваля» – так стали называть русских со смешанным цветом кожи. Правила жизни во многом изменились – мы теперь демократическая и свободная страна, и никто не может заставить никого верить так, как он должен был бы верить. Но, как говорят, дыма без огня не бывает. Иногда ко мне затрагивается вопрос – если это происходит, то, может быть, гости из третьих стран и из СНГ иногда сами виноваты в том, что на них нападают?»


Одни оговорки здесь простительны и объясняются волнением (все-таки первый эфир!), другие – явно нацеленные на провокацию. Дети фестиваля вовсе не от 1985, а от 1956, цвет кожи у русских и таджиков один и тот же, криминальные нападения в связи с исповеданием другой религии нигде не зафиксированы. Провокативным (а может быть, просто дурацким) был вопрос, обращенный ко мне:



«Считаете ли вы, что смешение кровей всегда обогащает генофонд? А у нас с генофондом в России, как известно, проблемы: постоянно патриотические СМИ говорят об уменьшении населения, об уничтожении генофонда… Может быть надо, наоборот, создать особые условия для иностранцев, для их привлечения в нашу страну?»


Я имею представления о генетике, но подобный вопрос надо было бы обращать к ученому, работающему в этой сфере. Но и без того ясно, что говорить «всегда обогащает» можно только от полного невежества. В вопросе уже содержался ответ: мол, «патриотические СМИ» (это какие еще? у патриотов в России никаких СМИ нет!) говорят об уничтожении генофонда, а смешение кровей генофонд обогащает. Раз так, то нужны особые условия для иностранцев, которые (надо полагать) и являются носителями того «обогащения», которое обеспечивают за счет смешения.
Законы генетики известны. Они не столь сложны, чтобы их не освоить даже умеренно образованному человеку. Из них следует, что смешение не обогащает, а убивает генофонд нации. Что касается идеи о том, чтобы завлекать в страну иностранцев и давать им особый статус ради «обогащения генофонда», то это фантастически вздорная русофобская и прямо расистская идея. Трудно представить себе, откуда Шевченко ее почерпнул.
Сценарий потребовал от ведущего еще раз зайти на тему генетики. Теперь уже обсуждая «смешение кровей» у русских императоров. Я снова попытался объяснить, что не было никакого смешения. Договорить мне просто не дали. Шевченко сам поучаствовал в визге русофобов.
И ладно бы все это было ошибкой, случайным заблуждением, простым незнанием. Нет, Шевченко был шокирован моей попыткой объяснить, почему смешение является вредным для генофонда. И даже не подумал вникнуть в тему. Просто у него в сознании напротив моей фамилии появился специальный ярлычок. Через несколько месяцев в одном из своих выступлений, что Савельев, мол, предлагал (ужас какой!) брать у людей кровь для анализа. Как будто медицина не занимается этим ежедневно и в массовом порядке.
Наконец, провели голосование среди «зрителей» - останкинской клаки. 72% высказалось за то, что иностранцы ни в чем не виноваты. Таких же клакеров я встречал и на передаче «Воскресный вечер с Владимиром Соловьевым». Там голосование было неофициальным, устроенным вне эфира. Соловьев хотел показать мне, насколько малоубедительны были мои аргументы. Речь шла о миграционной политике. Из примерно сотни зрителей мою позицию поддержали человека три. Остальные хором – за двух генералов, доказывавших, что страна должна стать проходным двором.
Конечно, на передачу «Судите сами» меня больше никогда не приглашали. Но в тот период мне довелось часто бывать на другой передаче Первого канала – ток-шоу «Пусть говорят». О политике там не говорили, но была возможность оценивать моральную сторону разных нестандартных жизненных ситуаций. За эфир удавалось произносить всего полдюжины фраз, да и сама передача оставляла у меня тягостное впечатление. Но пока я занимался публичной политикой, пренебрегать возможностью выхода во всероссийский эфир было невозможно.
На одной из передач «Пусть говорят» я столкнулся с Шевченко. Учтиво поздоровался. В ответ получил круглые глаза, побелевшее и опрокинутое лицо. Ни слова не говоря, Шевченко прошел мимо. И больше в эфир «Пусть говорят» меня не приглашали.
Фигура Максима Шевченко не столь однозначна, как у обычных русофобов. Он может быть вполне разумным и рассудительным, но иногда создается такое впечатление, что в его сознании просыпается «таракан», который портит все. Есть такое выражение: «тараканы в голове». У многих интеллектуалов можно обнаружить некий «пунктик»: во всем человек разумен, логично развивает свои мысли и вдруг… в каком-то вопросе оказывается совершенно сумасшедшим. Мне запомнились эти круглые глаза и побледневшее лицо. Я не сразу понял, в чем проблема.
В апреле 2006 Максим Шевченко оказался на радио «Эхо Москвы» в передаче русофоба Черкизова и в компании русофоба Сванидзе. Они нашли общий язык в одних вопросах и достаточно жестко разошлись в других.
Начинается все с русофобского запева – с нагнетания истерии, создания иллюзии, что в стране главный вопрос – русский экстремизм.



Сванидзе: «Ситуация сейчас с ксенофобией этнической, расовой, религиозной в нашей стране аховая».
Черкизов: «Лозунг “Россия для русских” было готово поддержать 50 % россиян, 16% однозначно Согласны С этим Лозунгом, 37 % Согласны С Ним С Оговорками».
Сванидзе: «Лозунг “Россия для русских”, он вроде бы как ухо не режет, казалось бы, а на самом деле это лозунг совершенно нацистский, потому что достаточно просто поменять слова “русский” и “российский” на слова “немец” и “Германия” и мы получим лозунг гитлеровской Германии».
Черкизов: «43,2 % опрошенных считают, что правы хозяева баров и ресторанов, которые не пускают лиц кавказской национальности, то есть почти половина».
Сванидзе требует: «не приглашать в студию и не цитировать напрямую людей связанных с экстремизмом непосредственно, не цитировать призывы к национальной экстремистской розни, никогда не цитировать прямо, можно пересказать, можно сказать, что это был бред сивой кобылы, но пересказывать текст для своих читателей нельзя, не нужно. (…) Нельзя приглашать уродов в свои студии и давать им слово»


На фоне этого безумия Шевченко вступает в разговор вполне разумно:



Шевченко: «Национализм и нацизм это разные вещи. Умеренный национализм, ну, собственно говоря, это один из тех, скажем, важнейших факторов, которым, как мне представляется, нельзя отнимать у людей, потому что это один из важнейших факторов идентичности. Разжигание ненависти к другим, откровенное высказывание о другой нации или о другой религии негативно, оскорбительно, это преступление. Я вообще-то не понимаю, зачем принимать какие-то специальные правила, потому что есть Уголовный кодекс, есть закон о СМИ, где все, на мой взгляд, прописано. (…) Мы живем в мире, где мы должны различать оттенки, краски, тона и нюансы. Не надо валить все в одну кучу, когда мы говорим слово «экстремизм». «“Нацизм” - это понятное слово, когда мы говорим слово “ксенофобия” - это слово понятное, когда “экстремизм”, то под этим словом такой широкий смысл политических взглядов, воззрений может попасть, что там можно и просто даже демократию при определенных условиях записать в экстремизм, смотря кто трактует, кто толкует, кто произносит это слово».


Потом разумность перемежается с позывом к безумию про «таджикских девочек, которых режут ножами»:



Шевченко: «Ксенофобия и нацизм, он угрожает не политической структуре государства, а обществу, людям, приезжим, таджикским девочкам, которых режут ножами, африканским студентам, кавказцам, которые приезжают в Москву. Я бы тоже не преувеличивал масштаб этой волны, такого девятого вала марширующего штурмовиков, честно говоря, нет». «Когда хулиган насилует женщину, режет ножом ребенка, то мне лично все равно, какие у него взгляды, надо сначала прийти, выломать ему руки, ударить лицом об асфальт и сдать его в милицию. Вот когда мужчины нашей страны начнут заниматься самообороной своих домов, двором, улиц и своих подъездов, тогда нам не понадобится постоянно принимать законы о борьбе с экстремизмом».


Под напором Сванидзе Шевченко какое-то время еще держится.



Сванидзе: «Разумеется, умеренный такой интеллигентский национализм на уровне хорошего славянофильства середины 19 века аксаковского, да ради бога, только как грань здесь определить. Скажем, уголовное законодательство и так не позволяет приглашать никого в эфир из фашистов, да позволяет, да журналистам позволяет, нам с вами позволяет Максим, мы можем с вами позвать человека из Госдумы, на котором клеймо негде ставить, и такие люди бывали у вас в эфире».
Шевченко: «Секундочку, у нас в эфире бывали депутаты Госдумы, которых избирает народ РФ».
Сванидзе: «Вот именно об этом я и говорю. Не нужно прятаться за юридическую процедуру.
Шевченко: «Я не прячусь».
Сванидзе: «Я знаю, что я зову козла, но этот козел депутат Госдумы, и пока не будет официально сказано, что он козел, я его могу звать и зову, вот именно об этом и идет речь. Вот, мы вам будем рекомендовать, Максим, уважаемый, если можно, будьте так добры, если есть какая-то альтернатива, не зовите козла, не только вам и другим мы так будем говорить.
Шевченко: «Вы знаете, Ватикан уже рекомендует верующим католикам какие книги читать, а каких людей куда звать. Во-первых, депутаты Госдумы попадают туда вследствие политической процедуры, а не юридической, не надо путать понятия…»
Сванидзе: «Значит вы Максим, зная, что представляет из себя человек будете ждать, пока его лишат статуса?»
Шевченко: «Во-первых, есть закон о том, что государственные люди…»
Сванидзе: «Опять закон, совесть есть помимо закона?»
Шевченко: «Хорошо, давайте конкретные имена. Кого из депутатов Государственной думы, которые были на первом канале в программе «Судите сами» вы считаете нацистом, и как вы выразились «козлом»?»
Сванидзе: «Нет, про козла не буду говорить, на меня подадут в суд. А нацистские убеждения я числю за депутатом Савельевым, депутатом Курьяновичем».
Шевченко: «У меня не был».
Сванидзе: «Савельев был?»
Шевченко: «Да. Кстати, о том, что Савельев является человеком с такими убеждениями, вы узнали именно из моей программы».
Сванидзе: «Нет, у меня была возможность его почитать немножко».


Все. Русофоб Сванидзе вербовку закончил. Шевченко, которому я чем-то очень не по душе, не мог вынести такого аргумента. Что именно ему не по душе? Потом я понял.
Закрепление достигнутого результата продолжилось.



Сванидзе: «Я сравниваю Россию не с нацистской Германией, я говорю, что Россия может пережить то же, что пережила Германия в связи с нацизмом. У нас сейчас идет ксенофобская, то есть нацистская волна. Судя не по выступлениям скинхедов, как вы говорите, банды хулиганов, которым нужно руки заломить и отвести в милицию, им трудно заломить руки и отвести в милицию, потому что им сочувствует значительная часть среднего звена милиции, как показывают опросы, им сочувствует значительная часть общества»
Черкизов: «Когда в учебниках ли истории говорят о выдающейся роли титульной нации русских, или когда говорят “Россия для русских” для меня это очень опасные слова, потому что от них начинается дорога к тому, к чему пришла Германия».


Нет, Шевченко этого принять не может. Он работает на телеканале, который несет важную государственную функцию. Поэтому не может позволить себе сравнение России с фашистской Германией, к чему его склоняют Черкизов и Сванидзе. Правда, последний тоже работает на государственном телеканале. Может быть, мы имеем дело с двумя фракциями? Действительно, Шевченко пытается перевести разговор на социальные проблемы. Будто бы, национальные проблемы вытекают из социальных. Подход вполне марксистский. Вот как это происходит.



Шевченко: «Пока в нашей стране не будут реализованы меры по повышению социального уровня жизни народа над умами озлобленных людей, особенно в провинции, особенно в регионах будут господствовать самые безумные фашисты, радикалы, нацисты и бандиты, потому что молодому человеку, мать которого, учительница, например, получает 6000 рублей зарплаты, очень легко объяснить всяком мерзавцу, что вина в том, что он так бедно живет, кто-то другой, кто имеет хорошую машину, хорошую квартиру, хорошее еще что-то и не важно, как правило, ведь в условиях скажем так марксистко-ленинской идеологии, когда уже не классовое различие объясняет другим людям. В начале XX века можно было объяснить так: русский помещик живет хорошо, русский крестьянин живет плохо. Теперь нацисты, радикалы…»


Потом – вдруг новое просветление. Шевченко говорит, что национализм малых народов сильнее, чем больших. И еще: Я вообще считаю, что опасность национализма исчезнет при создании сильной центральной власти в России». И, наконец, вполне здравая мысль: «…я считаю целесообразным создание единого Северокавказского округа, в котором бы доминировала федеральная власть».
Патентованным русофобам все это явно не по душе. И они переходят к другим аргументам: о том, что в России как-то многовато демократии для русских. Подобная демократия в Германии, как они считают, привела к власти Гитлера, который и сам был во многом демократ. Именно поэтому законностью можно пренебречь. Демократический закон не та ценность, которой нельзя пренебречь, если речь идет о том, чтобы не допускать в эфир «проклятых нацистов».



Сванидзе: «Вообще нацисты могут много чего победить. Они могут победить безработицу, они могут построить дороги». (…) «они опираются на большинство, в этом плане власть бывает часто демократична, в этом сила и в этом огромная опасность их власти».


То есть, успехи в экономике ничего не стоят, если это национальная экономика. Это пытаются втолковать Шевченко. Черкизов говорит, что проблемы создает власть, если она национальная. И приводит ложные сведения из собственного опыта «историка»: «все до единого еврейские погромы были в той или иной степени спровоцированы властями, спровоцированы полицией, спровоцированы жандармами, все до единого погрома». Сванидзе же, отталкиваясь от мысли, высказанной самим Шевченко, продолжает вербовку:



«опасны не скинхеды сами по себе, а опасно сочувствие к ним обществе». «В чем опасность настроений ксенофобии и настроений шовинизма в данном случае русского как титульной нации. Национализм адыгов менее опасен для России, потому что адыгов мало. Национализм русских крайний, конечно, радикальный крайне опасен, потому что русских много. Это основная образующая нация нашей страны. Опасен он тем, что он может напугать адыгов, и аварцев, и лизгин, и чеченцев, и татар, и башкир, и всех и они скажут: «Ребята, вы хотите Россию для русских? Вы ее получите, и оставайтесь вы в вашей России для русских, а мы пойдем туда, где нам не страшно. Это самое чудовищное в том, что касается шовинизма большого, великого государствообразующего народа. И это самое страшное в той ситуации, которая нам сейчас угрожает, поэтому ксенофобия – это национальная угроза, еще раз повторю, не таджикским девочкам, ксенофобия – это национальная угроза России, и именно так ее надо воспринимать».


Но тут ошибка вербовщиков. Задеты кавказцы. Кавказская кровь взывает к солидарности. Да еще русских назвали государствообразующим народом!



Шевченко: «Вы знаете, мне кажется смешно представить, что Северный Кавказ кого-то испугается, ни дагестанцы, ни адыги никогда не боятся, это порода настоящих мужчин».
Надо показать, что кавказцы для России – просто спасение.
Шевченко: «Я зимой отдыхал Ивановской области, в городе Плес, городе Левитана, и Иваново – город, в котором изначально живет очень много кавказцев, я не знаю, потому ли, что он город невест. Я разговаривал с местными женщинами: “У вас тут много кавказцев, как вы к ним относитесь?” – “Господи. Да, слава богу, что тут настоящие мужики живут, да мы за них горой, говорят местные русские женщины” – “А у вас здесь есть скинхеды?” – “Мы этому хулиганью ходу не даем», - говорят русские люди».


Кавказская тема, как я вижу, для Шевченко больная. Он в душе кавказец. Только кавказцы – настоящие мужчины. Русские – так себе. Поэтому кавказцы замещают русских мужчин. И обеспечить этот процесс может только сильная централизованная власть над Северным Кавказом. Кавказский расист и российский государственник спорят между собой в порядке плюрализма в одной голове.
От классических русофобов Шевченко отличается именно этим. Он не может принять призыв к отказу от национальной идентичности и национальной идентификации. И поэтому снова выскальзывает из того безумия, в которое его пытаются погрузить русофобы:



Черкизов: «Я оказался в Париже и там, оказавшись в компании детей первой русской эмиграции, то есть детей, которые в 18 году выехали из России, я спросил об одном человеке, который вышел в туалет: “Слушай, он еврей?”. Он на меня посмотрел, снял очки, и сказал: “Он католик”. А вообще за такой вопрос во Франции ты можешь попасть в околоток. На всю жизнь меня это отучило, когда я нахожусь теперь за границей, а потом это пришло и в Россию».
Шевченко: «А в Америке за такой вопрос нельзя попасть в околоток. В США это нормальный вопрос».


Оба ничего не поняли. Русский эмигрант просто сообщил общепринятое: еврей не может быть католиком. Для русского эмигранта еврей – не национальность, а вероисповедание. Ну да это пустяк. Главное в том, что русофобы Черкизов и Сванидзе стремились к тому, чтобы на тему национальности было наложено табу. Русский народ им особенно нелюб только потому, что они живут в России. А вообще-то, им любые народы не по душе, потому что они не жалуют евреев и даже выделяют их из остальных народов совсем не позитивными оценками. Для Шевченко национальности существуют. Но, прежде всего, кавказские. Русофобия еврейского расиста и кавказского различны. Заблуждение еврорасиста состоит в том, что он надеется изменить сознания русских, чтобы они в своей массе перестали быть русскими, но при этом ни в коем случае не стали бы евреями или кем-то еще – только массой рабов без рода и племени. Для кавказского расиста характерно заблуждение, что кавказские народы («настоящие мужчины») просто ассимилируют ослабевших русских, и русских будет все меньше, а кавказцев – все больше. В перспективе этой фантазии Россия должна стать кавказской страной, где кавказцы не только правят, но и составляют большинство населения. При этом ассимилированные русские должны чувствовать себя облагодетельствованными.
Пытаясь на передаче «Судите сами» рассказать, чем опасны смешанные браки (в том числе с кавказцами), я посягнул на мечту Шевченко, о которой он, может быть, и сам себе не отдавал отчет. Поэтому в его глазах я стал тем самым мракобесом – ксенофобом, расистом, нацистом и даже «козлом» (по выражению Сванидзе), которого надо всеми силами отстранить от эфира.
Не мое дело копаться в предпочтениях Максима Леонардовича, но все же загадку его близости к таким персонажам, как Сванидзе, Тишков, Брод, с которыми он заседает в Общественной палате, хотелось разрешить. И она разрешилась легко. Все го по двум основаниям.
Первое. Требование отказаться от употребления слова «мигрант» как оскорбляющего граждан бывшего СССР, которых Шевченко почему-то решил считать соотечественниками и требовать для них совершенного равенства с гражданами в социальном обеспечении. И прямо перечислил:  таджики, узбеки, украинцы и молдаване… Мол, они, несчастные «волею судеб» оказались в отрыве от РФ. Как будто эти народы не голосовали за независимость и не приводили к власти тех, кто изничтожал все русское и унижал и преследовал русских! Изгадив пространство, которое русские помогли цивилизовать, теперь новые поколения мигрантов отправились в РФ, где русофобская власть приняла их ради того же – вытеснения русских отовсюду. И за права мигрантов вступились либеральные журналисты.
Второе. Оправдание телевизионной порнографии «средой». Что раньше называли «влияньем улицы». Теперь Шевченко говорит, что  «телевидение является зеркалом тех, кто его смотрит  – значит, надо ставить вопрос не о телевидении, а о душе, надо работать над образованием народа». То есть, телевидение будет развращать, а образование спасать от разврата? И до каких пор будет это «отображение психосоциальной реальности» калечить нестойкие характеры и неокрепшие души? Пока будет существовать общество, в котором главными ценностями являются насилие и деньги». А оно будет существовать всегда, покуда передачи, подобной «Дом-2» будут защищать Максим Шевченко и его единомышленники.


 



  Комментарии читателей
18.06.2009 21:53:57
6248513

Надо пробовать приходить на споры с русофобами со своим сценарием и уж с него не сходить. В сценарий полезно было бы включить факты нерусског фашизма. Главний, что они оставили русский народ без русской власти, государственности и умалчивают этот преступный факт. Твёрдо стоять на этих и подобных фактах, не двигаться дальше.



Домойinfo@savelev.ruНаверхО проекте









©2006 Все права защищены.
Полное или частичное копирование материалов разрешено со ссылкой на сайт.
Русины Молдавии Клачков Журнал Журнал Rambler's Top100 Rambler's Top100