статьи
  Статьи :: Этнополитика: русские и нерусские
  
  Блуждания между расизмом и космополитизмом
11.08.2011


По книге: Занд Ш., Кто и как изобрел еврейский народ?, М.: Эксмо, 2010

Книга профессора Шломо Занда является многоплановым научным трудом с основательной библиографией. Автор пропустил через себя проблему «еврейства» и разрешил ее так, как разрешает проблемы интеллектуал – сделав свои частные переживания поводом для исследования, результат которого дал научно обоснованную концепцию. Это концепция замены этнической солидарности – чисто политической, что для Израиля является единственно возможной стратегией выживания. Диаспорная солидарность еврейства означает для граждан Израиля ответственность за деятельность лиц, которые ничего не вкладывают в построение и поддержание их государственности. А также неизбежный переход из стадии перманентной войны к полному разрушению государства.


Занд написал свою книгу о евреях и для евреев. При этом он использовал самые современные знания. В частности – концепцию «воображаемых сообществ» Б.Андерсена и концепцию политической нации Э.Геллнера. Для русского читателя эти концепции имеют разве что полемическое значение, поскольку русская нация имеет этокультурную основу и отражает бесспорное антропологическое единство русского народа, которое обусловлено веками проживания на общей территории и отсутствием серьезных географических, культурных и политических границ между русскими. Проблема осознания воображаемого характера сообщества евреев в мировом масштабе и реальности локального политического сообщества граждан Израиля – действительно важная и насущная проблема.


Русскому читателю также может быть интересна политическая мифология, возникшая вокруг «еврейского вопроса», который изнуряет общественную мысль России и деформирует ориентации ее властных институтов уже не один век. Источники этой мифологии, будучи выявленными, помогут русским избавиться от комплекса зависимости собственной истории от воображаемой истории еврейского народа, а также от стеснения «иудейским» происхождением русской веры – православия. Русские и евреи должны избавиться как от мифа о мировом еврействе, так и от комплексов взаимозависимости. И тогда только возможен продуктивный диалог между гражданами, а не между самозванцами, пытающимися представлять, с одной стороны, воображаемый «еврейский народ», а с другой – воображаемую часть реального русского народа, воспринятого как весь народ. В первом представительстве нет ни системы делегирования полномочий, ни самого субъекта, способного на такое делегирование, во втором – только попытка подменить глубину русского мировоззрения своими плоскими и пошлыми мыслишками, где очень мало русского, зато очень много от «воображаемого сообщества».


Весьма важен для нас факт, отраженный уже в предисловии к книге, написанном Александром Этерманом, - факт еврейского расизма: «Евреи, столетиями жившие вне Палестины, были объявлены неделимой и несмешивающейся уникальной расой (увы, именно расой), чистой как слеза, гениальной и безгрешной, на которую не распространяются исторические законы, которая превосходит все остальные человеческие коллективы (хотя бы своей способностью противостоять истории, да и по многим другим па­раметрам), расой гонимых изгнанников, оставшейся нечувствительной к двухтысячелетним соблазнам всех родов, культурным и материальным, изгнанной в древности со своей земли и прожившей целую вечность в изгнании, сидевшей там на чемоданах, пока наконец не наступил установленный заранее момент возвращения и обретения древних мистических прав» (с. 11).


Мало того, мы имеем дело с государственным расизмом, ведущим израильский социум в тупик: «Любое несогласие с этой теорией объявлено антиизраиль­ским и антисемитским. Увы, ее очевидная фактическая бредовость мало что меняет — по различным причинам подавляющее большинство израильтян и почти все евреи вне Израиля полагают, что адаптация этих мифов — вопрос жизни и смерти для всего еврейского народа. Поэтому на службу им поставлены все наличные идеологические средства: система образования, куль­тура и литература и, к сожалению, наука. Прежде всего, историческая наука. Настоящая научная история Израиля находится в Израиле под фактическим запретом!» (с. 12).


По вышеуказанным обстоятельствам трактат Занда имеет политическое значение, поскольку становится обоснованием совершенно иной политики, которая требуется Израилю для выживания. Фактически речь идет о новой идентичности для граждан Израиля, которая умиротворила бы их отношения с окружающими народами и внутренними «меньшинствами».


Русскому читателю книги Занда интереснее иное. Нам, русским, нет повода пересматривать собственную идентичность, собственную солидарность, в которой нет ничего воображаемого (если исключить политические «новоделы» последнего времени, объявляющие всю русскую историю – «темным царством»). Но нам интересно прояснить для себя факт искусственного удревнения еврейской истории и воображаемость еврейской нации, будто бы, расселенной по всему миру и всему миру пытающейся навязать какое-то свое видение истории, где евреям отведена особая роль. Реальной нацией может стать нация израильтян, которая знает о своей молодости и не стремится придумать для себя прошлое.


Автор предисловия пишет: «Профессор Занд, видимо, первым обратил внимание на то важнейшее обстоятельство, что мифологическим туманом окутаны не только история Древнего Израиля да еврейское и иудей­ское Средневековье. Что куда серьезнее сама фантастическая концепция единого еврейского народа, прошедшего невредимым через тысячелетия государственности и диаспоры, — совсем недавнее изобретение. Еще двести лет назад мало кто по­нял бы, о чем идет речь; изобретатель “еврейской расы” вполне мог быть поднят на смех. Оригинальная идея подменить религи­озный коллектив, состоящий из весьма разнородных субэтносов, вечной нацией-расой, сохраняющей вечное биологическое един­ство, не только нова — она несет яркий отпечаток политических теорий Нового времени. Еще в XVII-XVIII веках общеизвестные факты о разнородных еврейских религиозных и языковых кол­лективах никого не смущали. Идея “вечного народа вне исто­рии” была изобретена лишь тогда, когда пошло в тираж завид­ное понятие нации, разумеется по политическим соображениям, актуальным и сегодня (с. 13).


Что народы смертны, кажется, не нужно никому доказывать. И нет ничего дурного в том, что собственный народ каждому его достойному сыну хочется видеть бессмертным и даже жизнь отдать за это бессмертие. Но глупости о народах, будто бы рожденных в неведомых глубинах истории, все еще увечат самосознание людей. И тогда возникают «воображаемые сообщества» - секты, реконструирующие историю по каким-то фольклорным образцам, в которых больше самовольного творчества и фантазий современников, чем традиций предков. Мы имеем дело с этнографическими сектами. Отвеет русских сект на немыслимую древность воображаемой еврейской истории – выдумки о немыслимой древности русской истории. На русских как бы набрасывается миф о «Вечном Жиде», который никогда не рождался и лишен способности достойно закончить свой век. Может быть, труд профессора Занда послужит русским отрезвлением: все народы когда-то рождаются. Причем, далеко не всегда известны их родители. Это общее правило, охватывающее и русскую, и еврейскую историю. У нас хватает достоверной древности, чтобы не прихватывать чужих достижений и давних эпох, когда о русских никто и ничего не слышал. О себе мы можем точно знать, что имеем родство с древними ариями и скифами, которые были многоплеменны и жили в разных местах, а вовсе не на Русской равнине. И только руссы – их потомки – заселили лесные массивы Восточной Европы, гораздо позднее дав свое имя живущим по соседству родственным славянским племенам. Собственно современные русские – народ, осознавший себя как реальное сообщество лишь сломив ордынское иго. Нам не надо чужой древности, но и своей мы никому уступать не должны.


Что касается евреев, то им со своими древностями еще придется серьезно разбираться. Ветхозаветные притчи, судя по современным исследования, к нынешним евреям не имеют никакого отношения. Это присвоенное предание, приписанная себе чужая история. Чья? Это вопрос науки, на который пока нет ответа. Ясно только, что это история не еврейская.


В предисловии к книге Занда дается очерк опровержений, которые теперь можно считать надежно обоснованными: «необходимо раз и навсегда ясно продемонстрировать, что израильская политическая история, начавшаяся в сколько-то централизованной форме в IX веке до н. э., искусственно растянута до XIII-XIV столетий, а то и дальше — к мифологическим (или просто мифическим?) праот­цам, что исход Израиля из Египта — миф, завоевание Ханаана Иисусом Навином — даже не миф, а этиологический вымы­сел, что полностью вымышлены израильская культура, пись­менность и даже древнееврейский язык древнейшего перио­да, не говоря уже о «великих империях» Давида и Соломона. Однако куда важнее объяснить гораздо более простые вещи, частью общеизвестные всего 60-70 лет назад, а ныне обсуж­даемые лишь в подполье: начиная с II века до н. э. иудеи ак­тивнейшим образом занимались прозелитизмом на огромном околосредиземноморском эллинистическом пространстве, не брезгуя и насильственным обращением в иудаизм завоеван­ных Хасмонеями племен, римляне не изгоняли евреев из Иудеи ни после разрушения Иерусалима в 70 году н. э. (иначе кто восстал бы против них в середине II века?), ни после вос­стания Бар-Кохбы (иначе откуда взялся бы еврейский эконо­мический и культурный расцвет III века, века Мишны?) — они их вообще не изгоняли; мало того, демографический и эконо­мический пик палестинской еврейской истории приходится на V-VI века н. э., то есть на период византийского владычества. Великое изгнание евреев из Иудеи было выдумано от начала до конца, причем относительно недавно» (с. 14).


Также научно обоснованным можно считать факт разнородности мирового еврейства, не представляющего собой никакого родового единства, то есть народа: «Никогда и ни для кого не было особым секретом, что основная часть знаменитого испанского еврейства, отчасти принявшего христианство, отчасти изгнанного с Иберийского полуострова в конце XV века, происходила от перешедших в иудаизм североафриканских берберских племен, что восточ­ноевропейские еврейские общины, состоявшие поначалу поч­ти целиком из прозелитов, образовались в результате иудей­ской эмиграции с юга и с востока, а не из Западной Европы, наконец, что нынешняя йеменская еврейская община возник­ла на руинах древнего южноаравийского иудейского государ­ства Химьяр, также созданного прозелитами и уничтоженно­го еще в домусульманские времена» (с. 14-15).


Занд приводит множество примеров, которые ставят под сомнение библейскую хронологию (с. 222). Так, исторические и археологические данные свидетельствуют, что широко представленные в библейских сюжетах верблюды появились в регионе в качестве одомашненных животных лишь в на­чале первого тысячелетия до н. э., а в качестве вьючных живот­ных — лишь с VIII века до н. э.


Другой пример: упоминание с сюжетах о патриархах фили­стимлян и арамеев. Однако историками и археологами достоверно установлено, что филистимляне появились в регионе не раньше XII века до н. э., а арамеи упоминаются в ближневосточных надписях лишь с нача­ла XI века, а всерьез заявляют о своем присутствии лишь с IX века. Из всего этого можно сделать вывод не только об ошибках в хронологии (как говорят историки) или о сознательном сочинительтве (как говорит Занд), но также и о том, что библейские сюжеты относятся к какому-то другому региону.


Но оставим эту гипотезу и зафиксируем выводы Занда: «детальная разработка повествования, описание местностей, перечисление названий соседних племен и народностей свидетельствуют о том, что мы имеем дело не с туманными народными мифами, «усовершен­ствовавшимися» со временем, а с сознательным идеологизированным сочинительством, появившимся как жанр многими веками позже. Многие имена и названия, упомянутые в книге ”Бытия”, появились лишь в VII или даже в VI веке до н. э. Авторы этой книги, несомненно, знали об Ассирийской и Вавилонской империях, возникших, как известно, гораздо позднее XX века до н. э., когда праотец Авраам якобы перебрался в Ханаан».


Занд потешается над еврейскими «патриотами», уверенными, что прорастают прямо из комков земли, раскиданных по национальной территории. Он говорит о вымышленности еврейских «правотцев» и подчеркивает, что для древних (в том числе и для авторов Пятикнижия) куда важнее было подчеркнуть благородное культурное происхождение, чем кровную чистоту. «Поэтому высокородный “отец нации” прибыл, согласно легенде, из Ура Халдейского, то есть из Месопотамии. И когда его обрезанному сыну Ицхаку пришло время жениться, он, разумеется, не мог взять в жены простую местную ханаанскую девушку, вдобавок язычницу. Поэтому за “кошерной” невестой к Нахору, брату Авраама (в места ничуть не более монотеистиче­ские, чем Хеврон, однако пользовавшиеся в Вавилонии VI или V веке до н. э. куда большим престижем, нежели маленький ханаанский «город праотцев»), был снаряжен специальный гонец. Ур, со своей стороны, был известнейшим очагом культуры, если не Нью-Йорком, то, самое меньшее, Парижем Древнего мира, но халдеи начали заселять его лишь с IX века! Мало того, халдей­ский царь Набонид превратил его в важный религиозный центр только в VI веке. Не прибыли ли случайно анонимные и, видимо, очень поздние авторы из тех же мест?» (с. 223-224).


Отметим предполагаемый источник библейских легенд – Месопотамию. Там, а вовсе не в скудных во всех отношениях землях Ханаана, могли родиться мифологии и притчи, ставшие основой христианства.


Другой пример, на который опирается Занд, - общеизвестный рассказ об исходе из Египта. Это ключевой для еврейства сюжет оказывается, мягко говоря, сомнительным. Египет мог быть центром, в котором создавались ветхозаветные мифы, мог быть источником культурых стандартов для древних евреев, но никакого «исхода» евреев из Египта просто е могло быть. Что создает большие проблемы для «воображаемого сообщества» и необходимой ему еврейской идентичности, основной на выдумке.


В царской надписи на  стеле Мернепты, датированной концом XIII века до н. э., среди покоренных городов и племен упоминается уничтоженный «Израиль», у которого «нет боль­ше семени». Занд предполагает, что надпись может быть просто бахвальством (с. 224). Но с тем же основанием можно считать, что племенная группа, обозначенная как «Израиль» была полностью изничтожена. При жестокостях той эпохи, которая многократно отмечена в Библии, поголовное уничтожение мужского населения были вполне возможным и реальным. При том, что «Израиль» был для Египта явлением заметным, но малозначительным. Занд указывает на другое: Ханаан в тот период был подчинен Египту. Поэтому Моисей никак не мог  бежать от войск фараона в те места, где фараон продолжал властвовать. Такое бегство было бы бессмысленным гибельным. Библия ничего не говорит о пребывании египтян в регионе. Но археологические раскопки в Яффо, Газе и Бейт-Шеане, напротив, доказали присутствия египтян в Ханаане – именно в предполагаемый период завоевания страны евреями и в последующий период.


Как и блуждание по пустыне, где войска фараона без труда могли бы найти общину Моисея, которая, безусловно, обладала меньшей мобильностью, чем армия. Да и не могло столь длительное блуждание не оставить никаких эпиграфических и археологических следов. Особенно в Древнем Египте, где было принято тщательно документировать любое мало-мальски значимое событие – даже перемещения мелких групп кочевников. Скорее всего, «сыны Израиля» просто никогда не жили в Египте. О них нет никаких упоминаний, как и об исходе какого-либо народа. Занд отмечает, что город Питом, название которого встречается в Библии, упоминается в раннем египетском источнике, но крупным центром он стал лишь в конце VII века до н. э. Важнее другое: археология оказалась бессильной обнаружить в Синайской пустыне какие-либо следы пребывания значительных масс людей. Не найдена и гора Синай. Эцион-Гевер и Арад, упоминаемые в описании скитаний по пустыне, не суще­ствовали в данную эпоху и стали и процвета­ющими поселениями значительно позже. Выходит, мы имеем дело либо с выдумками (что для древних дело немыслимое), либо с присвоением чужой истории.


Занд с удовлетворением отмечает выдуманность завоевания Ханаана евреями (с. 225). Иначе это был бы первый зафиксированный в истории геноцид. Ведь Библия свидетельствует, что народ завоеванного Ханаана был по большей части истреблен, а в оставшейся части порабощен. После чего и сам «народ Израиля» распался на отдельные племена. Что, собственно, свидетельствует, что никакого единого народа Моисей так и не создал, никакого «народа Израиля» не было, даже если следовать библейскому сюжету.


Раскопки не подтвердили статуса Иерихона, Айе и Хешбоне как «мощных укре­пленных городов», которые, якобы, были покорены евреями. В конце XIII века до н. э. Иерихон был ничтожным населенным пунктом, Аи и Хешбон вообще не были заселены в этот период. Занд отмечает: «Сходным образом обстоит дело и с боль­шинством других городов, упомянутых в рассказе о завоевании Ханаана. Хотя в Хацоре, Лахише и Мегидо найдены следы раз­рушений и пожаров, эти древнейшие ханаанские города не были уничтожены в одночасье; они приходили в упадок постепенно, в течение примерно ста лет. Скорее всего, их деградация была вы­звана наступлением так называемых народов моря, в частности филистимлян, захватывавших в эти времена берега Восточного Средиземноморья; о них сохранилось множество египетских и иных свидетельств» (с. 226).


Нет никакого нашествия и разгрома. Есть только упадок равнинных городов и переход территории под контроль горских кочевников. Это и были предки населения Израильского и Иудейского царств. Культурно они не были выше других народов Ханаана. Разве что какой-то местный культ запрещал им есть свинину: археологи не обнаружили свиных костей. В остальном археология говорит лишь о постепенном превращении сельских общин в два крошечных царства. Как бы ни раскапывали территорию современного Иерусалима, на это территории не найдено никаких следов великого Иудейского царства Давида и Соломона, которое Библия относит к Х веку. В руки археологам поступило только небольшое количество примитивной керамики.


Ничтожное Иудейское царство на севере небольшого региона явно уступало другому ничтожному царству на юге – Израильскому с десятками поселений на более плодородных почвах. Сходные по образу жизни, жители этих царств говорили на разных диалектах языка, который теперь предпочитают назвать древним ивритом. «На юге в X и в IX веках до н. э. существовало не более двадцати маленьких деревень. Израиль уже в IX веке был мощным и стабильным государством; Иудея сформировалась и набрала силу лишь на исходе VIII века до н. э.». «Израильское царство времен династии Омри было значи­тельно могущественнее Иудейского царства династии Давида и затмевало его. Именно об Израиле у нас есть древнейшие внебиблейские   свидетельства: надпись ассирийского царя Салманасара III на “черном монолите” из Карха, известная сте­ла царя Меши, надпись, найденная в Тель-Дане, и др. Все значи­тельные постройки, в прошлом приписываемые царю Соломону, на деле относятся к более поздней эпохе Израильского царства. Это было одно из самых богатых и густонаселенных государств региона, границы которого в пике могущества доходили до Дамаска на севере, Моава на востоке, Средиземного моря на за­паде и Иудейского царства на юге» (с. 230). Но вся эта конкуренция закончилась достаточно быстро и незаметно для истории. Израиль пал под ударом Ассирийской империи во второй половине VIII столетия до н. э., Иудейское царство погибло в VI столетии. «Судя по всему, община жителей Иудеи была в то время настоль­ко мала, что когда любознательный Геродот посетил эти места в 40-х годах V века до н. э., он ухитрился ее вовсе не заметить» (с. 277).


Объединенного царства никогда не существовало. Как и великолепных построек империи царя Соломона, которому Библия не дала никакого названия. В Писание попали лишь какие-то отзвуки чужой истории, которые лишь создали обрамление для более позднего монотеистического учения. Кто касается Иудеи и Израиля, то для их жителей Яхве был лишь верховных божеством наподобие Зевса. Наряду с культом верховного божества, существовали культы Ваала, Шемеша, Ашеры и др.


Мы видим еще один разрыв придуманной истории: сначала египтяне истребили «семя» народа, которому приписывают родство с современными евреями, потом исчезают царства других народов, которым также пытаются приписать роль еврейских прародителей. Третье стирание в придуманной истории приписывается римлянам, разрушившим Иерусалим. Этот момент почему-то считается чуть ли не ключевым поворотным пунктом, сформировавшим еврейскую идентичность.


Занд не отрицает достоверности разрушения Иерусалима, но критично оценивает возможность каких-либо депортаций, которые в древности были просто невозможны по техническим причинам. Действительно, уничтожение населения было более реальным, чем его переселение. Частичное выселение практиковалось  в Ассирии и Вавилоне, но не в Риме, где все ограничивалось передачей земель для римских солдат. Но последнее не практиковалось на Ближнем Востоке. Римляне расправились с защитниками Иерусалима и нескольких укрепленных городов, но им не было никакого резона устраивать этническую чистку во всем Иудейском царстве. Свидетельство Иосифа Флавия об уничтожении 1.100.000 жителей Иерусалима – значительное, многократное преувеличение. Оценочная численность жителей Иерусалима того периода – 60-70 тыс. Может быть, к ним привилось какое-то количество беженцев и паломников. Но в любом случае данные Иосифа Флавия стоит делить на десять. А общее число жителей Ханаана не превышало миллиона (такова оценка продуктивности «кормовой базы» на уровне тогдашних технологий). Отсутствие резни в покоренных городах подтверждается их стремительным восстановлением, археологические раскопки не подтверждают и тотальных разрушений.


Аналогичны искажения исторической правды по поводу восстания Бар-Кохобы в 132 году. Римский историк Дион Кассий писал о разрушении пятидесяти укрепленных городов Иудеи и почти тысяче «превосходнейших деревень», о гибели 580 тыс. от войны, пожаров и голода. По его словам, Иудея превратилась в пустыню. Если бы не преувеличения, то мы бы имели очередной разрыв выдуманной для евреев истории. В реальности же происходит восстановление Иудеи, которая с тех пор стала называть Палестиной: в начале III века объемы производства сельхоз продукции были восстановлены.


Нет, никакого расселения не было. Был взрыв монотеизма, в котором конкурировали между собой христианство и иудаизм. Победило христианство, но иудаизм сохранился как самая глубокая альтернатива доминирующему в Империи верованию. Сам миф об изгнании имеет две стороны: с одной стороны, он играет для иудеев роль «избранной травмы», консолидирующей общины адептов, с другой стороны, христианский миф, демонстрирующий расплату за распятие Христа как божественное возмездие. Для иудеев понятие «диаспора» стало определяющим мировоззрение, для христиан повсеместное присутствие иудеев – напоминанием о продолжающемся противостоянии. Жертвенное страдание иудеев вместе со всеми поколениями придуманных предков и в ожидании пришествия царя-мессии. И страдание христиан вместе с распятым Христом, который принес искупительную жертву, и за Христа. Две несовместимые религиозные доктрины, два несовместимых переживания древности и современности.


Анализируя миграционные потоки, Занд приходит к выводу, что евреи никогда не стремились в Иерусалим. Даже в условиях распада своих культурных центров в Вавилонии, а в другую эпоху – в Испании. «Евреи не только не были насильственно изгнаны со своей «родины», они даже не были склонны добровольно туда вернуться» (с. 253). Занд показывает, что расселение и невиданная плодовитость евреев имитировались прозелитизмом. Евреи не были мореходами, торговцами и завоевателями. Поэтому они не могли создать многочисленных переселенческих потоков и не основали ни одного собственного поселения. Расселяющиеся финикийцы, греки, римляне преимущественно говорили на своем родном языке. Можно считать, что это правило для переселенцев. Но оно не срабатывает в случае иудеев. Из чего следует, что земледельческий народ вовсе не расселялся из Иудеи, а распространял свою религию среди других народов через «религиозных профессионалов» - бродячих проповедников. Иудеи в «рассеянии» практически не говорили на иврите и арамейском и носили нееврейские имена. Просто потому, что это не были их родные языки, и они вовсе не были выходцами из Иудеи. Именно потому несостоятелен миф о невероятной плодовитости разбежавшихся по миру иудеев. «Несколько тысяч или даже десятков тысяч иудейских эми­грантов не могли за два столетия произвести на свет миллио­ны верующих иудеев, рассеянных по всему культурному среди­земноморскому региону. Древние времена, как уже отмечалось выше, не знали таких демографических всплесков; количество людей, способных прокормиться в городе или в деревне, как правило, оставалось почти неизменным и жестко ограниченным объемом сельскохозяйственного производства» (с. 273).


В разделе своей книги, посвященной распространению теории наследственности в политическом течении сионизма, Занд рассматривает группу домыслов, которые возникли среди евреев в середине XIX в. и отражали общее распространение антропологических знаний. У евреев-интеллектуалов возникла мысль, связавшая их с религиозными ортодоксами: биологическое родство с праотцами предопределяло право евреев переселиться в Палестину и основать там свое государство. Тогда же в еврейской литературе стало появляться понятие о «расе» - в одних случаях именно как о биологической общности, в других – как синоним понятию «народ», в котором биологический оттенок также присутствовал. Рассмотрение евреев как этно-нации стало очень популярным, и соответствующие взгляды были положены в основу сионизма. И в этом не было бы ничего дурного, если бы не воображаемый характер сообщества, которое обманывало себя выдуманной родовой историей и формировало общность на основе разрыва национальной солидарности с народами стран пребывания.


Биологизаторская концепция нации служила сионистам обоснованием права на Святую Землю, откуда, как они считали, происходят все евреи. В смягченном варианте эта теория, свидетельствующая о расовой замкнутости евреев, говорила о том, что расу нельзя сменить, но можно улучшить. В особенности ее внешний вид, который может «распрямить» евреев в прямом и переносном смысле. И в этом стремлении к самосовершенствованию также нет ничего плохого. Если бы евреи действительно являлись «расой».


Любому народу не возбраняется заниматься реконструкцией биологической связи между праотцами и праматерями и нынешним поколением, пробуждением ощущения кровного родства с прошлым, уходящим в глубину веков. Если только эта связь в реальности присутствует. Если же она выдумана (а в случае с евреями именно это и доказывается профессором Зандом и его предшественниками, на которых он ссылается), то это не более чем иллюзии, вредные и для самого народа, и для других народов, в отношении которых иллюзорное сообщество непременно переходит к расизму.


Занд приводит высказывания еврейских мыслителей: «Раса – это все». «Происхождение пульсирует в наших жилах на протяжении всей жизни и ежечасно, ежесекундно направляет наше существование, все, что мы делаем, и все, что происходит с нами. Это и есть кровь, и именно она порождает самые глубин­ные пласты душевной реальности». «Чувство национальной принадлежности коренится в крови человека, в том расово-физическом типе, к которому он относится, и ни в чем ином... Душевное строение народа определяет физический тип человека в значительно большей степени, нежели индиви­дуальные душевные наклонности...». «Смешанные браки нивелируют расо­вые характеристики и не дают проявиться талантам будущих поколений».


Все это может быть чертовски верно для других народов, действительно имеющих глубокую родовую историю, сохранивших расовое ядро и связь с предками, жившими на той же земле, где и теперь народ определяет свою Родину. Но только не для евреев, к которым невозможно применить концепцию расы. Рассеяние по миру само по себе разрывает родовые связи. Да и происхождение еврейства из сообществ прозелитов, как мы видим, более чем очевидно. Подавляющее большинство евреев (может быть, даже все евреи без исключения) вовсе не могут похвастаться родством с племенем Моисея (которого, судя по всему, и не было), подданными Давида и Соломона (которых не было наверняка), защитниками Иерусалима во время осады императора Тита (по той же придуманной версии расовой истории они были просто перебиты) и т.д.


В специальном обзоре, включенном в книгу, Занд издевается над попытками приобщить исследования генетиков и антропологов к доктрине исключительности евреев – особых чертах генотип, отличающих их от всех других народов. Евреи по своей генетике то оказываются близки то к арабам и туркам, то к курдам, то вдруг роль носителей ближневосточных генотипов переносится на мужчин, а наследование принадлежности к народу по женской линии, столь тщательно лелеемое в еврейской традиции, оказывается пустой выдумкой. «Скитающийся народ» не удалось отделить от остального человечества ни по отпечаткам пальцев (дерматоглифика), ни по каким-то эксклюзивным болезням. Любой признак, который поначалу кажется недобросовестным исследователям удачной находкой для исполнения политического заказа, всегда обнаруживается у каких-то других нардов. Или отсутствует у каких-то не затронутых первичными исследованиями еврейских групп.


Занд заключает: «На исходе XIX и в начале XX века физическая антропология исправно снабжала сомнительными открытиями тогдашнее общество, жаждавшее подтверждения своем расовой исключительности. Сходным образом молекулярная генетика конца XX — начала XXI века выбрасывает в алчущее коллективной идентичности информационное пространство смесь куцых обрывков фактов и явных полуправд». «Подводя итог, можно с уверенностью сказать: несмотря на многолетние дорогостоящие “научные” усилия, так и не удалось научно характеризовать еврея на биологиче­ском уровне». «…за всеми государственными шагами, направленными на формирование идентичности в Израиле, по-прежнему стоит как длинная черная тень вечная расовая идея».


Концепция расы для диаспорных евреев стала особенно важной (и это выразилось в сочинениях одного из столпов сионизма З.Жаботинского), поскольку оно не имеет ни общей территории проживания, ни общего языка, ни общей истории. Вся надежда на какое-то объективно подкрепленное единство – наличие расового ядра. И сионистам очень важно было верить в существование такого ядра. Ввиду того, что оно было воображаемым, трансформация сионизма в расизм выглядит совершенно неизбежной. Например, через такой теоретический пассаж: «Еврейская раса — одна из исходных рас, и климатические влия­ния не могут изменить ее облик ни в одной точке мира. Еврейский тип сохранился — он существовал во все времена, во всех поколе­ниях». Или такой: «Евреи не только естественным образом сохра­нили замечательные качества, изначально присущие их расе, но и благодаря долголетнему процессу селекции их усовершенствовали. Ужасные условия, в которых евреи жили на протя­жении последних пятисот лет, и отчаянная борьба за существование, вызванная этими условиями, способствовали тому, что удерживались на плаву и оставались в живых лишь наиболее умные и экономически преуспевающие индивидуумы... Таким образом, современные евреи представляют собой особо ценный человеческий тип. Хотя есть немало параметров, по которым евреи уступают другим народам, однако в том, что касается ин­теллектуальных качеств, вряд ли какая-либо другая расовая общность может сравниться с ними».


Занд приводит в пример позицию Ренана и Моммзена, которые не считали евреев расой и не видели возможности выделить специфически еврейские антропологические особенности. Более основательно Занд излагает взгляды Каутского, который не признавал биологизаторский подход, исходя не только из марксистских догматов, но и из современных данных антропологии. Он полагал, что «расу скитальцев» можно, конечно, выделить по форме черепа, носа, волосам и глазам, но при широчайшем разнообразии соответствующего «типа» евреи гораздо больше похожи на представителей народов, среди которых живут, нежели на своих соплеменников из других общин. То же касается и менталитета.


Беда в том, что интернационалистские концепции марксизма к середине ХХ века стали доминировать в европейской науке и дошли до отрицания концепции расы вообще. Из принципа «так не доставайся ты никому», в научных кругах была развернута концепция, угнетающая исследования родства и биологических различий межу людьми, отрицая в принципе какую-либо связь между «кровью» и культурой. К этой концепции присоединяется и Занд. С точки зрения становления израильской нации, это вполне конструктивная позиция. Но не дай Бог применять ее к историческим народам, веками живущим на своей земле.


То, что поначалу было средством консолидации для складывающейся политической нации израильтян, теперь становится тормозом для ее взросления и укрепления. Нереалистичные претензии на какую-то особую роль в мировых делах, высокомерие, переходящее в расизм – губительны для Израиля. Смесь расизма и космополитизма, образовавшаяся в официозных израильских кругах и политической надстройки еврейских диасопр навязывает евреям открытую враждебность всем без исключения народам, а в особенности тем, которые консолидированы национальной идентичностью и национальным интересом.


Эта незавидная позиция войны против всех может быть опровергнута и отброшена только в результате распространения достоверных научных знаний – антропологических и генетических, исторических и антропологических. Увы, научные направления соответствующего типа угнетаются догматом «политкорректности», который в особенно уродливых формах существует в России и уже привел к геноциду русского народа и репрессиям против наиболее пассионарной части русских. Многие русские чувствуют присутствие среди причин своих бедствий иной пассионарности – еврейской, которая черпает силы из расистских измышлений диаспорного еврейства и солидарности с ее высокомерной и гибельной для мира позицией мировой олигархии.


Книга профессора Занда, безусловно, важный материал, позволяющий понять коварную роль и идеологическую основу деятельности лидеров диаспорного еврейства, которое является не народом, а воображаемым сообществом, имеет весьма отдаленное отношение к израильской нации и объединено «психологией гетто» - самооправданием скрытных действий наподобие подпольщины. Это сообщество-партия, охватывающее своим влиянием весь мир, крайне опасно для судеб исторических народов и наций, стремящихся сохранить или восстановить свой суверенитет. Единственный выход с позитивными перспективами – отказ еврейства от расизма и космополитизма, превращение его из воображаемого сообщества в реальное: консолидация в израильской нации, отречение от «диаспорной» идентичности и враждебности к народам, живущим по соседству.


В чем состоит русский интерес в исследованиях, способствующих формированию израильской политической нации и рассасывании «еврейского вопроса» как проблемы мирового уровня.


1. Разрушение этнополитических корпораций, превратившихся в инструмент мировой олигархии и подрывающих жизнеспособность суверенных наций; общее оздоровления международных отношений, отягощенных деятельностью непубличных структур, опирающихся на солидарность еврейских кланов.


2. Формирование для 240 тыс. российских евреев пути интеграции в русское общество, на начальном этапе – ликвидация нелояльности к русской государственности и потенциальной измены национальным интересам России со стороны обособленной этноконфессиональой группы.


3. Ликвидация расистского еврейского лобби и еврофилии в российских властных кругах, выражающих сегодня не волю народа, не национальный интерес, а объединенный интерес олигархии, в котором еврейский этноконфессиональный компонент имеет значительный вес.


4. Устранение из русского патриотического движения бесплодного дискурса, раздувающего «еврейский вопрос» до маргинальных фобий, подрывающих русскую идентичность и русскую солидарность.


 



  Комментарии читателей
25.11.2011 18:54:06
Брурия

1. Еврейский народ не "фальсифицируется", а существует. И существовал, когда никаких русских еще не было :)
2. Евреи создали мораль, несравненно более высокую, чем языческая, и заимствованную(через христианство) большинством арийских народов. Но эти народы раньше не испытывали никокой благодарности к евреям, да и сейчас она нечаста.
3. Так как антисемитам остро не хватает реальных преступлений евреев - приходится врать, врать и еще раз врать. "Мировой еврейский заговор по порабощению гоев", кровавые наветы, отрицание АРИЙСКИХ преступлений против евреев(даже Холокоста) и т. д.
4. Что до книги Занда. Последние века два большинство европейских евреев сильно отошли от своей культуры и религии и ассимилировались с европейцами .Ассимиляция эта включает заимствование арийских пороков и предрассудков, включая антисемитизм и клевету на евреев. Яркий образчик этой самоненависти и клеветы - книга Занда :(

Кстати, иудейское духовенство часто жалуется на порчу еврейской нравственности вследствие ассимиляции и заимствование редких ранее у евреев пороков(насилие, разврат, пьянство, отказ от благотворительности, чрезмерная роскошь, "дедовщина" и много чего еще.) Что русско-арийский патриот Савельев на это скажет?
Андрей Савельев: А вот эти "размышлизмы" показывают, что расистское чванство отшибает и интеллект.
13.08.2011 19:05:14
Игорь

Андрей Николаевич,Вы пишите: "Разрушение этнополитических корпораций....."Мне кажется существующий мировой порядок почти весь подчинён интересам этих корпораций ,да и ведущие государства являются по сути этими корпорациями- наше подавно.Так же вы пишите:"Формирование для 240 тыс. российских евреев пути интеграции в русское общество...."Андрей Николаевич ,ну к чему приводила эта попытка интеграции -не интегрируюца они, проповедующие иудаизм не интегрируются ,они паразитируют ,к чему привела отмена ценза осёдлости в России, да и Императоры и Императрийцы наши были не глупыми ,что ввели его ,а в Испании во времена Колумба что это племя вытворяло и чем кончилось.Чуть не по теме ,вроде есть в Православии правило или канон ,что еврея крещённого можно рукопологать в священство только если он не в одном поколении Православен т.е. очень трудно они интегрируются даже крещённые.Ну Вы же знаете их шулхан арух....С ув.Игорь.
Андрей Савельев:

А это уже не наш вопрос. Не интергируются - не надо. Есть ли пути? Есть, конечно. Многие десятки тысяч евреев интегрировались и растворились в русском народе.

Про имперский период все хорошо известно. Это отдельная тема. "Еврей крещеный, что вор прощеный". Тоже известно. Тема здесь другая - о фальсификации самого еврейства как народа.

Государства, конечно, вовсе не этнополитические корпорации. Хотя элиты могут быть основны на родстве. Политика и теология - вот где прослеживаются близкие связи. Право формируется под теологическую доктрину.




Домойinfo@savelev.ruНаверхО проекте









©2006 Все права защищены.
Полное или частичное копирование материалов разрешено со ссылкой на сайт.
Русины Молдавии Клачков Журнал Журнал Rambler's Top100 Rambler's Top100