статьи
  Статьи :: Переосмысление истории
  
  Человек-университет, человек-эпоха
06.11.2011


300 лет назад, 8 (19) ноября 1711 года родился Михаил Васильевич Ломоносов.




Ломоносов был великий человек. Он создал первый университет. Он, лучше сказать, сам был первым нашим университетом.
А.С.Пушкин



Известно всего несколько имен, сомасштабных всей известной нам истории человечества, отразивших в своем творчестве целые эпохи и намного опередивших свое время. Среди зарубежных имен первейшим мы помним имя Леонардо да Винчи, среди отечественных – Ломоносова. При этом энциклопедизм Леонардо был его личной тайной, скрытым от глаз публики увлечением научными предметами, а энциклопедизм Ломоносова был открыт для общества, которое толком не могло понять великого ученого.
Одно только перечисление достижений Ломоносова впечатляет размахом и разнообразием: основатель физической химии, создатель молекулярно-кинетической теории тепла, основатель науки о стекле, основатель правил современного русского языка, основатель Московского университета. Он не только физик и химик, не только литератор, но также историк (один из первых разоблачителей русофобской «норманнской» теории возникновения Руси), астроном (открыл наличие атмосферы у планеты Венера), геолог, художник, поэт, организатор науки, приборостроитель.
Пушкин писал о нем: «Соединяя необыкновенную силу воли с необыкновенною силою понятия, Ломоносов обнял все отрасли просвещения. Жажда науки была сильнейшею страстью сей души, исполненной страстей. Историк, ритор, механик, химик, минералог, художник и стихотворец, он всё испытал и всё проник: первый углубляется в историю отечества, утверждает правила общественного языка его, даёт законы и образцы классического красноречия, с несчастным Рихманом предугадывает открытие Франклина, учреждает фабрику сам сооружает махины, дарит художественные мозаические произведения, и наконец открывает нам истинные источники нашего поэтического языка».
Правда, у Пушкина есть и другие оценки, до времени никому не известные. В этих строках оценка Ломоносова как великого человека: «он лучше сказать, сам был первым нашим университетом», но также и уничижительные определения: «исправный чиновник, а не поэт, вдохновенный свыше, не оратор, мощно увлекающий». Пушкин отмечает «стеснительные формы» языка Ломоносова и роль Карамзина в освобождении языка «от чуждого ига». Может быть, ревнуя к Ломоносову, Пушкин пишет, что оды его писаны по образцу немецких, влияние на словесность вредно, что кругом у него высокопарность и нет простоты и точности, а также народности и оригинальности.
Частный характер этих суждений, признающих за Ломоносовым только научные достижения (которые толком не мог оценить ни один современный ему ученый, а Пушкин – тем более), противоречит другим – более зрелым и публичным – оценкам поэта: «Науки точные были всегда главным и любимым его занятием, стихотворство же — иногда забавою, но чаще должностным упражнением. Мы напрасно искали бы в первом нашем лирике пламенных порывов чувства и воображения. Слог его, ровный, цветущий и живописный, заемлет главное достоинство от глубокого знания книжного славянского языка и от счастливого слияния оного с языком простонародным. Вот почему преложения псалмов и другие сильные и близкие подражания высокой поэзии священных книг суть его лучшие произведения. Они останутся вечными памятниками русской словесности; по ним долго еще должны мы будем изучаться стихотворному языку нашему; но странно жаловаться, что светские люди не читают Ломоносова, и требовать, чтобы человек, умерший 70 лет тому назад, оставался и ныне любимцем публики. Как будто нужны для славы великого Ломоносова мелочные почести модного писателя!»
Критическое отношение Пушкина оспаривал Белинский, но со своих – европоцентричных – позиций. Он писал, что во времена Ломоносова народность в поэзии нам не была нужна, и вопрос быть или не быть «заключался для нас не в народности, а в европеизме». В действительности, поэзия Ломоносова играла иную роль: она связывала придворные «верхи» с народными «низами». И Ломоносов почерпнул эту социальную функцию в немецкой поэзии, с которой был хорошо знаком как переводчик. Ломоносов был «основателем русской поэзии и первым поэтом Руси» не потому что заимствовал у немцев, а потому что дал русской поэзии собственную необходимую и единственно возможную на тот момент функцию, из которой вырастали последующие. Мы видим вовсе не подражание немецким придворным поэтам, а прямое следование программе развития русской словесности – в заимствованных средствах выражения (льстивый и высокопарный тон од), но в новых формах языка и с новым содержанием (где было место призывам «верхов» к любви к народу и развитию наук). Роль Ломоносова состоит в том, что он сумел быть услышанным, и это пошло на пользу науке, и образованию. Лучшие русские поэты перешагнули через придворную затейливость стихов Ломоносова, взяв их смысл и духовный настрой, худшие – оставили форму, выхолащивая содержание.
Ломоносов во всех своих делах соединял пылкую страсть к творчеству с практической целью. С его стороны это было не «снижение» задач поэзии, а поэтизация практики (например, его «Письмо о пользе Стекла»). Восприятие научных истин Ломоносовым было восторженным, и поэтому о них были и его поэтические строки. Сравним ломоносовский восторг от огромности мироздания с прохладно-отвлеченным кантовским. Ломоносов: «Открылась бездна, звезд полна.// Звездам числа нет, бездне – дна». Кант: Кант: «Две вещи не перестают удивлять меня: звездное небо надо мной и нравственный закон во мне».
Пушкин видел в Ломоносове выдающуюся личность и сохранность в ней народного духа: «Ломоносов, рожденный в низком сословии, не думал возвысить себя наглостию и запанибратством с людьми высшего состояния (хотя, впрочем, по чину он мог быть им и равный). Но зато умел он за себя постоять и не дорожил ни покровительством своих меценатов, ни своим благосостоянием, когда дело шло о его чести или о торжестве его любимых идей... Послушайте, как пишет он этому самому Шувалову, предстателю мус, высокому своему патрону, который вздумал было над ним пошутить. “Я, ваше высокопревосходительство, не только у вельмож, но ниже у Господа моего Бога дураком быть не хочу”... В другой раз, заспоря с тем же вельможею, Ломоносов так его рассердил, что Шувалов закричал: “Я отставлю тебя от Академии!” — “Нет, — возразил гордо Ломоносов, — разве Академию от меня отставят”. Вот каков был этот униженный сочинитель похвальных од и придворных идиллий!»
В натуре Ломоносова его биографы обнаруживают буйный нрав, непокорность обстоятельствам, физическую мощь, стихийность. Приводят рассказ о том, как он расправился с тремя напавшими на него грабителями. Двоих он избил и обратил в бегство, третьего заставил раздеться и отдать ему все свои вещи. В другой раз Ломоносов разогнал неучтивую компанию «болваном» для париков, за что против него было возбуждено дело «о бое и бесчестии». Еще одна анекдотичная история: вознаграждение за оду к очередной годовщине восшествия на престол императрицы Елизаветы Петровны казне пришлось выплатить медными деньгами, для чего потребовалось два воза. И все-таки Ломоносов умел смирять себя, когда этого требовала польза его дела. Он писал: «Славнейшую победу получает тот, кто себя побеждает».
Уникальность Ломоносова – именно в народности его гения. Его род вырастает из русского севера, имена его родителей – Василия Дорофеевича и Елены Ивановны (урождённая Сивковой) – русские, фамилия – народная, образованная от русских слов. Скорее всего, Ломоносовы были потомками переселившихся в эти места новгородцев.
Место рождения Ломоносова - деревня Мишанинская на одном из островов дельты Северной Двины. Это отдаленная периферия русского мира. Но именно ее отдаленность и минимум контактов с инородными цивилизациями говорит о том, что здесь сохранялись древнерусские традиции – прежде всего, религиозно-нравственные, но также и общественные, связанные с земскими миром, и производственные, предполагавшие  освоение многих ремесел, промыслов и искусное рукоделие. Основным делом для рода Ломоносовых были рыбная ловля, охота и земледелие. Здесь достаток обеспечивался тяжким трудом и знанием своего дела, а также артельной сплоченностью. Все это Михайло Ломоносов вкусил в полной мере, уже с десятилетнего возраста работая вместе с отцом на рыбном промысле с ранней весны и до поздней осени.
Личность Михаила Васильевича формировалась в истинно народных условиях – вырастала из почвы русого крестьянского быта. Личность Ломоносова, отразившая народную страсть к наукам и ремеслам, определена также эпохой Петра Великого и его последователей, переходом России к государственности, влияющей на развитие Европы, а потом и всего мира.
Первыми книгами будущего ученого были «Грамматика» Мелетия Смотрицкого, «Арифметика» Л. Ф. Магницкого, «Стихотворная Псалтырь» Симеона Полоцкого. Книги же стали причиной раздора с мачехой, которой непонятна была его тяга к знаниям. В декабре 1730 году юный Михаил Ломоносов бежал из отчего дома, присоединившись к каравану с рыбой, направлявшемуся в Москву. И без всякой протекции смог сразу поступить в «Спасские школы» - Московскую славяно-греко-латинскую академию, где пять лет учился, пребывая в крайней нищете: «имея один алтын в день жалования, нельзя было иметь на пропитание в день больше как на денежку хлеба и на денежку квасу». За год Ломоносов освоил программу трех классов, овладел латынью и начал учить греческий, а также самостоятельно изучал летописи и богословские книги. В 1735 году вместе с 12 учениками Ломоносов был направлен в Петербург для обучения в университете при Академии Наук. Здесь Ломоносов приступил к изучению физике, химии и минералогии, а также немецкого и французского языков. Через полгода он был направлен на обучение в Германию для освоения металлургии и подготовки к участию в, сибирской экспедиции Академии Наук. Освоение математики, физики, химии, горного дела на современном уровне заняло у Ломоносова 5 лет.
Группа студентов, включавшая Ломоносова, прибыла в Марбургский университет к известному математики Христиану Вольфу, составившему программу обучения. К этой программе Ломоносов самостоятельно прибавил изучение итальянского языка, рисования, танцев и фехтования, а также чтение античной и современной европейской литературы, практику стихотворных переводов. Затем обучение продолжилось во Фрайберге: под руководством Иоганна Фридриха Генкеля осваивались металлургических технологии. Не получая своевременно средств от Академии Наук, студенты попали в зависимость от педантичного учителя, который все больше обязывал их черновой работой. Решив, что получил от Генкеля все, что необходимо, Ломоносов покинул учителя, но уехать в Россию смог только через год. Несмотря на конфликт с Генкелем, Ломоносов использовал полученные от него знания и навыки при подготовке своей книги «Первые основания металлургии, или рудных дел», а также по образу лаборатории Генкеля создавал химическую лабораторию при Академии Наук – первую исследовательскую лабораторию в России.
С 1741 года Ломоносов получает в Академии Наук должность адъюнкта химии. К 1745 году Ломоносов – сложившийся ученый, который публикует множество трудов по интересующим его предметам. После возникновения в 1748 году при Академии Исторического Департамента и Исторического Собрания Ломоносов начинает вести борьбу с Г. Ф. Миллером и его трактовками истории, принижающими роль русского народа, а потом и в целом против «недоброхотства ученых иноземцев к русскому юношеству».
Ломоносов – приверженец древней русской истории и античности, которую русская цивилизация во многом продолжила, опустив целые эпохи других европейских государств. Поэтому его «Древняя Российская история» содержит сравнительный анализ античных верований и верований восточных славян и констатацию их близости. Прародину русских Ломоносов определяет в междуречье Вислы и Одера. Замечая, что в русском языке нет скандинавских элементов, он констатирует различие между варяго-русами из «Повести временных лет» и варягами-скандинавами. Его подход к началам русской истории и борьба с «норманнизмом» актуальны по сей день.
Ломоносов составил «Краткий российский летописец с родословием», перечислив все основные события русской истории с 862 по 1725 г. Признание этого труда современниками выразилось не только в его популярности в России, но и переводах на немецкий и английский языки.
Как истинный ученый Ломоносов шел от использования языка к языкознанию. Хаос в языке его эпохи напоминает нынешний: язык книги и народный язык расходились все дальше, язык «верхов» тонул в иностранных заимствованиях (тогда – полонизмов и латинизмов), вычурное «плетение словес» обессмысливает речь.
В 1743 Ломоносов написал первое общедоступное «Краткое руководство к риторике» на русском языке. Его «Риторика» 1748 года стала первой в России хрестоматией мировой литературы. Он определил риторику как учение о красноречии вообще; ораторию — как наставление к сочинению речей в прозе, поэзию — наставление к сочинению поэтических произведений. В «Российской грамматике» Ломоносов разработал понятия о частях речи, правописании и произношении, а также ввёл понятие художественно-выразительных приёмов. В «Письме о правилах российского стихотворства» им были установлены образцовые принципы стихосложения, создан классический русский четырёхстопный ямб.
Живые наречия и говоры русского языка Ломоносов распределил на три группы «диалектов»: 1) московский, 2) северный или поморский и 3) украинский или малороссийский. Предпочтение отдано московскому: «не токмо для важности столичного говора, но и для своей отменной красоты». Объединяющее начало для русских говоров Ломоносов видел в церковно-славянском языке («О пользе книг церковных в российском языке»). Он же – средство очищения от наплыва чуждых иностранных заимствований. Промежуточное решение для развивающегося к современным формам речи и сохранение роли церковно-славянского языка Ломоносов предложил в концепции трех «штилей» - высшего, среднего и низкого.
Новизна и традиция, прошлое и современность должны были найти нечто общее, чтобы русский литературный язык получил возможности для развития. Ломоносов открыл пространство русского литературного языка, в котором определил место и церковно-славянскому эталону, и разговорным формам. Светская литература пошла от Ломоносова, прочно заняв свое место в русской жизни, а народный говор был реабилитирован и признан источником языковых форм и смыслов.
При поддержке И.И. Шувалова Ломоносову в 1755 году удается открыть Московский университет, для которого он составил первоначальный проект, в 1759 – организовать гимназию при университете, требуя при этом права на обучение низших сословий, которые прямо ориентированы на практическое приложение своих знаний «для Сибири, для горных дел, фабрик, сохранения народа, архитектуры, правосудия, исправления нравов, купечества, единства чистые веры, земледельства и предзнания погод, военного дела, хода севером и сообщения с ориентом».
Сегодня атомизм является азбучной истиной системы образования, и нам порой трудно оценить значимость того, что теперь кажется очевидным, а два с половиной века назад было предметом жарких споров. Европейская наука твердила о теплороде – «огненной материи», передающей тепло и порождающей огонь за счет проникновение в поры материи. Ломоносов резонно приводил примеры того, что теория теплорода не в силах была объяснить: расширение тел при нагревании, увеличение веса при обжиге, нагревание путем фокусировки солнечных лучей. Он выдвигает теорию, согласно которой основой нагревания и охлаждения тел является невидимое глазу движение материи: «при прекращении движения уменьшается и теплота». Основой теплоты является, по представлениям Ломоносова, вращательное движение частиц материи. Идея Ломоносова о шарообразности этих незримых частиц материи была опровергнута временем, но его представление о молекулярном строении вещества было полностью подтверждено. Теория теплорода оставалась общепринятой до 60-х годов XIX века, после чего (через 110 - 120 лет после Ломоносова) утвердились основы современного знания о природе теплоты, которое было разработано Ломоносовым.
Своим «корпускулярным» подходом Ломоносов пытался преодолеть бытующую в те времена теорию флогистона, состоящего из неких «невесомых флюидов». В процессе проведения экспериментов и в полемике со сторонниками теории флогистона, он вплотную подходит к открытию водорода. Флогистон у Ломоносова становится лишь обозначением некоей материи, которая легче воды. В опытах он обнаружил этот «горючий пар», который вырывался из отверстия химической склянки. Среди европейских ученых аналогичные доводы и природе флогистона были сформулированы лишь через 20 лет англичанином Г.Кавендишем.
В 1743 Ломоносов пишет: «Когда какое-либо тело ускоряет движение другого, то сообщает ему часть своего движения; но сообщить часть движения оно не может иначе, как теряя точно такую же часть». В 1748 году Ломоносов формулирует «всеобщий естественный закон»: «Все перемены, в натуре случающиеся, такого суть состояния, что сколько чего у одного тела отнимется, столько присовокупится к другому, так ежели где убудет несколько материи, то умножится в другом месте... Сей всеобщий естественный закон простирается и в самые правила движения, ибо тело, движущее своею силою другое, столько же оные у себя теряет, сколько сообщает другому, которое от него движение получает». В 1756 году Ломоносов проводит опыты с заплавленными стеклянными сосудами, доказывая, что «без попущения внешнего воздуха» их вес остается постоянным: никакого «преобразования огня» в материю, как полагал ведущий европейский исследователь Роберт Бойль, не происходило. (В то время кислород еще не открыт, процесс окисления еще непонятен.) Лишь в 1774 году Лавуазье провел аналогичные опыты, а позднее сформулировал закон сохранения вещества. Результаты опытов Ломоносова, увы, не были опубликованы.
Ломоносову также принадлежат гениальные прозрения, далеко опережавшие его время: о корпускулярно-волновой природе света («зыблющиеся» частицы), об общей природе света и электричества.
В 1752-1753 годах Ломоносов активно занимался теорией и экспериментом в области атмосферного электричества и задумал обобщающую работу «Теория электричества, изложенная математически», но из шести намеченных глав успел завершить лишь первую и частично вторую. Ломоносовым сделаны выводы о тождественности атмосферного и искусственного электричества, о движении частиц эфира, порождающих электрические явления (что вполне совместимо с современными представлениями). В дальнейшем он намеревался перейти к вопросам о производстве электричества и перспективах развития учения об электричестве и др. В своих экспериментах Ломоносов стремился к количественным данным, совместно с Г.В. Рихманом им был разработан первый электроизмерительный прибор с градуировкой. Совместно созданная «громовая машина» была также оригинальным изобретением и позволяла измерять электрические явления при любых погодных условиях. Рихман погиб в 1753 году от удара молнии накануне доклада о результатах экспериментов на собрании Петербургской Академии Наук, и Ломоносову стоило больших трудов убедить академическую бюрократию не отменять собрания и продолжить исследования.
В рамках своих исследований Ломоносов опроверг объяснение северного сияния Б.Франклином, которому в этом вопросе отдавался приоритет: «Нисхождение верхней атмосферы Франклин только предполагал по догадке; я же вывожу его из внезапного наступления холодной погоды, о чём у Франклина нет никакого упоминания. Я также произвёл расчёт и доказал, что верхний воздух не только может, но и должен стекать вниз, чего у Франклина нет и следа. Мнение Франклина о северном сиянии совершенно расходится с моим. Ведь электрическую материю, необходимую для образования северного сияния, он старается привлечь с тропиков к полюсам; я же нахожу её в изобилии на месте; он не излагает, каким образом это происходит, а мимоходом в нескольких словах намечает свою догадку, а я подробнейшим образом изъясняю свою теорию; он не обосновал никакими аргументами, а я подкрепляю не только аргументами, но и объяснением явления».
Ломоносов – автор первого очерка геологической науки, которая была основана на изучении природы России и предопределила дальнейшие описания нашей страны, предпринятые во времена царствования Екатерины II.
Открытие атмосферы Венеры было сделано Ломоносовым 26 мая 1761 года в рамках общеевропейского исследования давно ожидавшегося прохождения Венеры по солнечному диску. На территории России ученый был организатором нескольких экспедиций для наблюдения явления из различных точек и сам наблюдал за явлением из домашней обсерватории. Световой ободок вокруг Венеры тогда увидели многие, но только Ломоносов правильно истолковал его, объяснив рефракцией солнечных лучей. Сам Ломоносов своему открытию значения не придавал, как и тому факту, что оно зачастую приписывается немецким ученым.
Ломоносовым было построено более десятка принципиально новых оптических приборов: «ночезрительная труба» для рассмотрения удаленных предметов на море, батоскоп («инструмент, которым бы много глубже видеть можно дно в реках и в море, нежели как видим просто), «горизонтоскоп» — большой перископ с механизмом для горизонтального обзора и др. Им предложена и изготовлена опытная конструкция телескопа с единственным вогнутым зеркалом и окуляром сбоку (через шестьдесят пять лет аналогичную систему предложил У.Гершель, чьим именем она и названа).
В научной лаборатории Ломоносова, которая заработала 1748 году, ученый провел 4 тысячи опытов, заложив основу научной методологии, которая теперь кажется очевидной и общеизвестной: единообразие условий опытов, строгая дозировка компонентов, количественное варьирование компонентов в широком диапазоне, система хранения тысяч эталонных образцов, ведение подробного лабораторного журнала. Оборудование лаборатории, изготовлялось по чертежам и проектам самого  Ломоносова.
Для своих метеоисследований Ломоносов разработал прототип вертолета – «воздухобежной машины» (соответствующий проект Леонардо да Винчи был обнаружен гораздо позднее) и даже создал действующую модель, представив ее Академии Наук. Метеорологические методики и исследование атмосферы, заложенные Ломоносовым, были осуществлены только в самом конце XIX столетия.
Ломоносов был новатором в стекольном деле и по праву считается основателем науки о стекле. В 1751 году Санкт-Петербургский Стеклянный завод через Академию наук заказал исследования по разработке цветных стёкол, и Ломоносову добился в своих исследованиях, а потом и в промышленной варке стекла выдающихся успехов. Им были восстановлены утраченные рецептуры (например, по красной расцветке стекол), получены стёкла для мозаичных работ, разработано применение меди для создания разнообразных оттенков красных, зеленых и бирюзовых тонов. В 1753-1754 годах в деревне Усть-Рудицы недалеко от Ораниенбаума Ломоносов приступил к созданию стекольной фабрики. При постройке учёный лично проектирует цеха, детально разрабатывает технологический процесс и конструкцию печей, а также станков и инструментов. Сначала фабрика выпускала бисер, пронизку, стеклярус и смальты, но уже через год появились граненые камни, подвески, броши и запонки, а потом – столовые сервизы, письменные приборы, наконец – стеклодувные фигуры, украшения для цветников и литые столовые доски.
Ломоносов был первым в России, кто лично освоил технику мозаичного набора и во главе группы художников стал создателем множества мозаичных картин. Его первый опыт – облик Божьей Матери. Затем последовали портреты Петра I, его дочери Анны, «Полтавская баталия», св. Александр Невский (1757—1758), «Апостол Пётр» (1761), профиль Екатерины II (1763) и многие другие, часть из которых не сохранилась до нашего времени, поскольку работы Ломоносова и его школы не были по достоинству оценены современниками. В мозаике видели лишь попытку повторить масляную живопись и оценивали ее по предварительным наброскам (картонам). Монументальных характер мозаик не вмещался в камерное понимание живописи, их выразительность – признак скорее грядущих эпох, которые не могли предвкушать критики Ломоносова.
Ломоносов был новатором не только в делах организации науки, но и в общественной жизни. Он выступил с целым рядом проектов об организации русской жизни: «О истреблении праздности», «О исправлении нравов и о большем народа просвещении», «О исправлении земледелия», «О исправлении и размножении ремесленных дел и художеств», «О лучших пользах купечества», «О лучшей государственной экономии», «О сохранении военного искусства во время долговременного мира». Но самым известным и особенно значимым для нас является его сочинение «Рассуждение о размножении и сохранении российского народа».  Здесь прямо поставлена задача увеличения рождаемости и здоровья населения. Для оздоровления института брака предполагалось устранение неравных браков и браков по принуждению. Предусматривалась отмена некоторых церковных установлений: отмена закона, запрещающего жениться вдовцам, отмена пострижения молодых овдовевших священников в монахи; введение запрета постригать мирян в монашество до 45-50 лет; прекращение обычая крестить младенцев в холодной воде, изменение сроков великого поста, приходящегося «в самое нездоровое время» и не принимающего во внимание «жестокой природы севера». Ломоносов предлагал учреждение «богадельных домов» для внебрачных детей; население русских деревень врачами, борьбу с болезнями новорожденных, противодействие вредным привычкам народа (драки, пьянство, разбои), а также меры против моровой язвы, пожаров, потопления, замерзания и т. д. Мы видим системный подход к проблеме, которого не наблюдаем во власти и по сей день.
В конце жизни Ломоносов получил признание: он - статский советник, действительный член Санкт-Петербургской Академии Наук, ординарный профессор химии, почетный член Академии Художеств, член королевской Стокгольмской академии и Болонского института. Но до конца XIX столетия Ломоносова ценили почти исключительно как российского поэта. В 1865 году к столетию кончины Ломоносова его научные труды, как следует из содержания торжественных речей, еще не были осмыслены и даже, будучи повторенными европейскими учеными, еще не вошли в научный обиход.
Предчувствуя скорую кончину, Ломоносов пишет другу: «Друг, я вижу, что я должен умереть… Жалею только о том, что не мог я совершить всего того, что предпринял я для пользы отечества, для приращения наук и для славы Академии…». Умер великий ученый и подвижник 4 апреля 1765 года и был похоронен в Александро-Невской лавре.



  Комментарии читателей



Домойinfo@savelev.ruНаверхО проекте









©2006 Все права защищены.
Полное или частичное копирование материалов разрешено со ссылкой на сайт.
Русины Молдавии Клачков Журнал Журнал Rambler's Top100 Rambler's Top100