статьи
  Статьи :: Идеология
  
  Ответы без лукавства на вопросы ребром
26.03.2012


Из интервью журналисту Артему Саблину

- Андрей Николаевич, расскажите, как и почему Вы стали националистом?
- Я думаю, что я родился националистом, потому что в моей семье все знали, что мы – русские. И никогда никаких сомнений не было. Да, я ребёнком плохо разбирался в национальности других, но по поводу своей у меня никогда никаких вопросов не возникало. Я вырос на русской культуре, родной язык для меня – русский, поэтому, когда речь зашла о некой дифференциации, которая возникла после крушения Советского Союза, когда вопрос о национальной идентичности возник, то и не было никаких сомнений. Занимаясь политикой, я знаю, что быть националистом в России – это быть русским в полной мере. Другого национализма у нас быть не может. То, что некоторые называют татарскими, башкирскими, якутскими и другими «национализмами» - не более чем реакция на ослабевшую власть, шантаж этнических преступных группировок. В России была и может быть только русская политическая нация, я к ней принадлежу по роду-племени, по культуре и по духовной сути.


- Многие считают, что во времена СССР была тотальная дружба народов, мир и согласие. Лишь после развала страны якобы начали раздуваться искусственно этнические конфликты и вражда, а национализм так вообще нужно искоренять. Что Вы об этом думаете?
- На самом деле не было такой благодати, потому что информация о возникающих конфликтах замалчивалась и скрывалась. Я не могу сказать, что замечал какие-то особенно острые моменты, но когда я бывал на Кавказе и в Прибалтике, определённую фобию в отношении русских встречал. Может, коренные жители это меньше видели, потому что привыкли к той обстановке, в которой жили, но мне некоторое недоброжелательство со стороны местных было заметно. С этим я сталкивался и в Таллине, и в Каунасе. Помню, как мне всё время показывали в другую сторону на вопрос «а как пройти туда-то?». Примерно то же самое наблюдалось в Абхазии в тот же советский период: к русским относились как к чужим.
     Ну, а то, что под спудом таилась не просто недоброжелательность, а именно ненависть, мы заметили сразу, как только давление коммунистической системы с её интернационалистическими бреднями закончилось – тут же обнажилась глубинная русофобия, которая вовсе не была за 70 лет советской власти изжита. Это можно было исправить, но уж никак не превращением русских в «советских». Поэтому получалось что русскость всячески подавлялась, а этнические идентичности малых народов поддерживались - главным образом в культурной и экономической сферах, особенно в последней, т.к. шла очень мощная «подпитка» инородческих окраин в ущерб срединной России. Всё это уже хорошо известно. Как и то, что советская власть, несмотря на мегатонны пропаганды, национальный вопрос решить не смогла.
Сейчас господствует своеобразное продолжение ещё ленинско-сталинской национальной политики. На этот раз всех насильно хотят сделать некими «россиянами», что вновь продолжает разрушать нашу нацию, наше государство и даже наш быт. Особенно вся эта воинствующая толерастия заметна в крупных городах, население которых изнывает от толп диковатых мигрантов, создающих этнические преступные группировки и шокирующих русских своим цинично-наглым поведением.


- Бытует устойчивое мнение, что Россия – многонациональная страна. В то же время, у нас русских по последней переписи населения более 80%, что по всем международным нормам говорит именно о мононациональности. Кому же выгодно эксплуатировать этот миф?


- Я бы здесь обратил внимание на правовую сторону вопроса. Когда мне говорят, что мы многонациональная страна, я спрашиваю «где вы это взяли?». Мне отвечают, что так написано в Конституции. Когда я прошу открыть Конституцию и показать строчку, где это написано, люди такой строчки не находят. В Конституции РФ есть строчка о многонациональном народе, причем, только в преамбуле, которая никогда не была источником права.
Само по себе данное конституционное положение - абсурд и переворачивание понятий: нация может быть многонародной, но народ многонациональным быть не может. С какой-то долей правдивости ещё можно принять, что есть некий «многонациональный народ», понимая, что он состоит не из наций, а из национальностей, т.е. из народностей. Как этнос из субэтносов. Это можно признать. Но чтобы государство было многонациональным – это полный абсурд, и такого на самом деле не существует нигде!
Кому же выгодно наводить «тень на плетень» у нас? В первую очередь тому, кто хочет получать привилегии и сохранять их. В частности федеративная структура Российской Федерации даёт огромные возможности избранному кругу этнических номенклатур, а по сути – преступных группировок, которые контролируют территории в виде национальных республик и автономий. Так что первая группа, получающая выгоду от подобного положения дел, – этническая номенклатура, а также этническая преступность, которая зачастую покрывается «благодетелями» из руководства национальных республик. Вторая группа – это так называемые интернационалисты-космополиты, которые ориентируются не на развитие нашего государства, не на становление единой политической нации, а на растворение России то ли в Европе, то ли в Азии. Ориентиры у этих людей могут быть самые разные, но главное, что это враги нашего Отечества.
Мы совершенно чётко можем сказать, что сейчас одни не осознают и не понимают, что такое национализм, а другие злонамеренно искажают явление с вполне определёнными целями – получить свои «коврижки» либо за счёт привилегий (и быть паразитами на теле нашей Родины), либо за счёт преследования интересов чужых государств и народов, получая за это средства к существованию: гранты и т.п.
Грубо говоря, те, кто не вразумлён должны быть вразумлены, а те, кто не способен к вразумлению, должны быть депортированы или посажены за решётку. Я думаю, это единственное средство спасения нашего государства от чумы плюрализма, мультикультурализма, мультинационализма и прочих пагубных влияний.


- Как Вы можете охарактеризовать существующее положение дел в России? Сегодня очень у многих растёт открытое недовольство политикой властей, а ведь когда-то, лет 10 назад Путина поддерживали многие видные оппозиционеры, например А. Проханов…
Насчёт Проханова ничего не знаю, поскольку это человек литературы, и у него могут быть разные настроения. Что касается общества… Знаете, я думаю что никогда не было у Путина особой поддержки, большинство людей было к нему абсолютно равнодушно. Не случайно в 2004 году, когда Путин переизбирался на второй срок, он вынудил всех крупных политических деятелей на тот момент не участвовать в процедуре выборов. Зюганов, Жириновский и другие отошли в сторону. Разумеется, они это сделали не по своей воле. Отсюда можно сделать вывод, что Путин уже тогда очень боялся не победить в первом туре. А в дальнейшем он понял, что общественное равнодушие позволяет выборы нагло фальсифицировать. Зачем договариваться и делиться? Можно просто нагло врать, в полной уверенности, что никакой существенной реакции это не вызовет.
На сегодняшний день, когда путинское правление зашло в полный тупик, когда стране нанесён колоссальный ущерб, и это стало очевидно всем, обнаружилось, что консенсус равнодушия позволил Путину существовать в течении многих лет, вырастить колоссальную олигархию, присвоить прибыль от выкачивания природных богатств нашей страны. Россия получила ощутимый бонус в виде роста цен на энергоносители, который мог бы послужить вытягиванию страны из кризиса, но он был использован в получении дополнительной прибыли Путиным и его группировкой. И сейчас это известно всем.
Если несколько лет назад люди могли об этом только думать и предполагать, то теперь все знают, что все знают о тотальном воровстве Путина и всей его шайки. То, что называется «элитой» (а на самом деле является человеческими отбросами) предает свою политическую нацию, распределяется по разным группировкам, каждая из которых торгуется с властью за то, чтобы получить хоть что-нибудь в обмен на лояльность. Даже за обещания эти люди готовы продать интересы страны.


- Андрей Николаевич, Вы наверняка замечали, что со стороны властей в последние год-полтора развернулась довольно масштабная пропаганда. Основным элементом является запугивание людей страшилкой про «оранжевый переворот». Дескать, «Единую Россию» и Путина нужно сохранить, только они смогут грамотно править, иначе Россия развалится и погрязнет в гражданской войне под давлением злобных проамериканских сил. Таким образом, власть напирает на единственный аргумент, который у неё остался. Как Вы относитесь к подобного рода явлениям?
- В своё время, когда говорили, что нет альтернативы Ельцину, режиссёр Говорухин (который теперь поддерживает Путина) сказал: видите, человек идёт на улице с авоськой – вот вам и альтернатива, может он даже не пьёт.
Я думаю, что в стране найдётся не менее миллиона человек, которые по своим волевым и прочим качествам превосходят Путина на голову. А если страна будет избавлена от «Единой России», она вздохнёт так же облегчённо, как вздохнула после уничтожения КПСС. Эта антинародная КПСС-2, я считаю, подлежит уничтожению, и все лица, её организовавшие и финансировавшие, подлежат суду и запрету на занятие каких-либо руководящих должностей, а также запрету на право выезда из страны. Это абсолютные бессовестные преступники, соучастники разворовывания страны.
Что касается «проамериканских настроений», так их практически нет в стране. Есть всего две политические партии: проамериканские путинцы и проамериканские либерасты-антипутинцы. Это как партии республиканцев и демократов в США – воспроизводят фактически одну и ту же политику. Можно сказать, что одни «оранжевые», а другие – «ржавые». Ржавые во власти, а оранжевые – на улице, и между ними я не вижу никакой разницы. Если бывший путинский министр финансов Кудрин, который рулил финансовой политикой более 10 лет, выходит на митинг оппозиции, то я сразу говорю: не верю в такую «оппозицию». Эта оппозиция - обратная сторона медали под названием «путинский режим».


- Многие либерально настроенные товарищи постоянно твердят о том, что националисты разожгут массовую резню, этнические чистки и недовольство других коренных народов. Как Вы можете это прокомментировать?
- Про этнические чистки я бы и не стеснялся заявить. Некоторые подобные чистки, несомненно, нам нужны. Например, уничтожение этнической преступности, которая уже объединилась в кланы и пронизала государственные структуры. У нас огромное количество именно этнических мафий, которые, благодаря коррумпированности, срастаются с правоохранительными органами. Поэтому здесь, безусловно, нужна этническая чистка, т.е. разрушение этнической солидарности, «землячества» внутри криминальных группировок, которые являются для нас особенно опасными. Потому что в них присутствует дополнительный фактор консолидации: помимо криминального интереса ещё и некое очерчивание границы, за которую трудно переступить.
Вы наверняка помните из истории, как индейцы племени навахо во время Второй мировой войны в американской армии передавали на своём языке радиосообщения, которые японцы никак не могли расшифровать, т.к. не знали этого индейского диалекта. Точно так же и с мафиями, организованными по национально-этническому признаку: труднее внедриться в их среду, труднее вести следствие, наконец, труднее разбираться в их переговорах, даже находясь рядом. Плюс этническая преступность, благодаря тому же «землячеству», зачастую подминает под себя этнокультурные образования и диаспоры. И в итоге все это становится элементами криминального бизнеса.
Что касается общего очерка о том, какой национализм нам нужен.
Нам нужен русский национализм и никакой другой. Русский, значит, опирающийся на русскую национальную традицию, русскую государственную традицию, на русскую культурную традицию. В этом смысле русский национализм всегда будет консервативен, никакие другие формы национализма, я считаю, не являются для нас позитивными. Ни национал-социализм, поскольку социалистическая идеология является занесённой и рожденной в Европе; ни национал-либерализм, который является фактически формой предательства национальных интересов в альянсе с либералами. Национально-консервативное направление в идеологии является оптимальным, это возрождение русских традиций во всех формах, включая политику. Вопрос о русском национальном государстве является для нас ключевым вопросом.


- В своих трудах Вы придерживаетесь идей монархизма. Но если раньше, в конце 80-х – начале 90-х годов, на фоне Перестройки, празднования тысячелетия христианства на Руси и возрождения религиозно-культурных традиций  был всплеск интереса к Православию и монархии (вспомним знаменитое общество «Память», являвшееся фактически самой первой организацией националистов в СССР), то теперь впереди идёт национал-демократия в том или ином обличье. Почему же Вы настаиваете, что нам нужна именно монархия?
- Никакой особой популярности монархической идеи не было в прошлом, как нет и особой популярности национал-демократии сейчас. Безусловно, разнообразие взглядов сохраняется в национальном движении. Зачастую взгляды эти смутные, плохо сформированные, многие вопросы, которые кажутся нам, идеологам, достаточно очевидными, ещё не привиты населению. Отсюда и появляются все эти иллюзии: социализма, национал-социализма, национал-демократизма, национал-либерализма, национал-коммунизма. Предпринимается попытка заимствования: если нет здесь национальной идеологии, то давайте позаимствуем нацистские идеи Гитлера или какие-то элементы фашистской идеологии Муссолини. Да и вообще, чего-нибудь с Запада притащим: символику, какие-то тезисы, программу перепишем… Всё это можно объяснить нищетой духа и интеллекта всяких-там доморощенных германофилов и неонацистов.
Времена меняются, и сама жизнь начинает людей учить, что есть истина на Руси. И стихийный национализм, переходя в активную фазу сегодня, вовсе не очарован идеями национал-демократии. Он вовсе не преследует каких-то монархических идей. Пока это второй степени значимости нюансы, но они, безусловно, разделяют лидерские группировки и дробят движение на конкурирующие потоки.
Национализм есть политическая форма традиционализма, если это не так – то это подделка. И, в конце концов, эта подделка выявляется, и люди понимают, где настоящий национализм, а где подделка.


- Вы являлись одним из наиболее видных членов, пожалуй, единственной националистической партии, которая входила когда-либо в парламент в РФ – партии «Родина». Расскажите, как появился столь сильный политический проект?
- Часто приходилось отвечать на этот вопрос. Подробно я описал ситуацию при зарождении «Родины» в книге «Родина против бесов». Здесь же скажу кратко: «Родина» была проектом, который мог спасти Россию, если бы не хрупкость психики Путина и если бы не эгоизм некоторых лидеров «Родины».
Националисты попали в «Родину» в последний момент. Благодаря стечению обстоятельств. Относительно поздно к проекту подключился Дмитрий Рогозин, чьи взгляды были совсем «нелевые». А проект тогда был чисто кремлевским, возглавлялся единолично Сергеем Глазьевым, к нему был представлен пошляк троцкистского типа Марат Гельман, и проект назывался «Товарищ». Ему надлежало оторвать какие-то голоса у КПРФ, но в Думу проходить было не положено.  Рогозин постепенно изменил все, создав сначала противовес «левакам». Увы, в этом противовесе оказалась также группа Бабурина, который потом стал вести работу по подрыву «Родины». А тогда «поправение» прошло до такой степени, что «Товарищ» стал «Родиной».  Это была комбинация почти невероятная. Но она прошла, хотя многие до сих пор предъявляют претензии к создателям «Родины» за то, что там было много «левого».
 Собственно, сила «Родины» была в поддержке избирателей. И это позволило бы сделать шаг дальше – в правительственные круги. Этот проект был назван «спецназ Путина». Предполагалось, что неповоротливая и туповатая «Единая Россия» не сможет создавать новые идеи и двигать страну вперед, а «Родина» выполнит функцию лидера, наращивая свою поддержку в народе и опираясь на явную или не очень явную поддержку президента. Но вышло так, что против Путина на президентских выборах выступил Глазьев. И Путин навсегда обиделся. А потом ему рассказали, какие нехорошие люди собрались в «Родине» - сплошные антисемиты, расисты и националисты. Ужас сказать – русские националисты!  И пошло-поехало. Рогозин попытался вильнуть «влево», демонстрируя лояльность и надеясь еще что-то спасти. Потом пошел ва-банк – с радикальными лозунгами и программами. Но Путин уходил все дальше и дальше от «Родины» и увязал в бюрократии «партии власти». Они были ему по душе – на уровне его невысокого интеллекта и неблестящего образования. Серия предательств в «Родине» разрушили ее и заместили невнятным Мироновым. Который потенциала «Родины» не имел, но придумал себе роль оппозиционера, вжился в нее. И пошел примерно по тому же пути, то и Глазьев.
Можно сказать, что в «Родине» Россия потеряла реальную альтернативу тому гибельному пути, с которого никак не может сойти. Путин уже невменяем: ему невозможно ничего доказать, урезонить его и снабдить стратегическим видением ситуации. Он страшно боится потерять власть. И поэтому готов быть хоть нацистом, если это даст дополнительные голоса. Но после выборов он непременно продолжит свой гибельный курс, потому что в его голове уже нет места ничему новому. Тогда, с «Родиной» он еще не превратился в памятник, еще мог что-то воспринимать. Но страхи, которые обычно испытывают тираны, одолели его. Ничего подобного «Родине» уже не предвидится, и «мягкой» смены власти не будет.
Сила «Родины» была в историческом шансе. Тогда Россию можно было перевести на рельсы политики национальных интересов «сверху». Тогда «верхи» еще что-то могли, у них было время. Теперь они ничего не могут, и им никто не верит. А народ не верит ни в какие партии, ни в каких лидеров. Он просто ненавидит власть и уже готов поджечь дом, в котором живет.
Сила «Родины» рассеялась еще по одной причине. Эта причина – злая ревность практически всех русских и национально-патриотических организаций, которые не могли простить «родинцам», что те способны обходиться без них. Шквал клеветы на «Родину» со стороны либералов (и в особенности – со стороны еврейской общественности, представляющей ничтожное число граждан России) был усилен злобной публицистикой национал-патриотов, которые не поддержали «Родину» ни в каком виде. Клеветы от потенциальных союзников было не меньше, чем от открытых врагов. Может быть, именно это в дальнейшем «срезало» Дмитрия Рогозина, который не стал бороться за «Родину», а решил, что его миссия – заход во власть и попытка изменить все «сверху». Опять же в союзе с Путиным. Но это ошибка. Путин, отдавший команду на растерзание «Родины», с течением времени сильно изменился. С ним рядом можно заразиться шизофренической ненавистью к русскому народу. И русский народ уже не примет от «верхов» никаких подарков. Режим должен уйти в небытие. Путин свой шанс потерял.


- Огромный ажиотаж вызвал предвыборный агитационный ролик «Очистим наш город!», поднявший проблему заселения страны, главным образом крупных городов, иммигрантами из стран Азии и Закавказья. Известно, что зачастую националисты пользуются популярностью именно благодаря антииммигрантской риторике. Как Вы считаете, именно поэтому «Родина» смогла быстро завоевать популярность?
- Этот ролик – «Очистим Москву от мусора» - появился в нашей избирательной кампании в 2005 году, на выборах в Мосгордуму. Антииммигратнская риторика тогда еще была внове. Это сейчас о нелегальных иммигрантах не говорит только ленивый. А тогда мы были первыми, кто заговорил о нежелательных гостях языком пропаганды. Мы знали, что для столицы – это одна из ключевых тем. Хотя не было еще ни Кондопоги, ни массовых волнений в связи с убийствами русских людей пришельцами. О массовых изнасилованиях тогда мало кто знал – информацию скрывали. А мы следили за ситуацией. И наша задача была в том, чтобы не допустить монополии политических холопов в лужковской Мосгордуме.
Лужков был нашим давним врагом. Моим – потому что я знаю, что это одно из подлейших существ нашего политического зверинца. На этом человека кровь не только 1993 года, но и целого ряда других кровавых акций, о которых теперь мало кто помнит. Это вор из воров, который под сенью ельцинского покровительства разграбил Москву, сделал ее центром «отмывки» грязных капиталов, текущих сюда со всей страны и из-за рубежа.
С Лужковым в 1995 году мы пытались провести ту же операцию, что и с Путиным во времена «Родины»: сделать из либераста патриота. Лужков тогда этого жаждал. И пригласил КРО для организации его политической кампании. Союз был недолог. Как только в «Отечество» пришли люди вроде русофобов Шаймиева и Рахимова, а с другой стороны – профсоюзные холопы вроде Андрея Исаева, вопрос был снят. Либераст остался либерастом. И не простил нам тогда жесткой критики его альянса с русофобами. Оборотной стороной этой критики оказались контакты Дмитрия Рогозина с Кремлем, где угнездился Путина – для него против Лужкова тогда начала работать «тяжелая артиллерия» СМИ. Но этот эпизод тоже сейчас выглядит как «вчерашний снег».
Ролик «Очистим Москву от мусора», разумеется, не предполагал никакой фобии. Он просто фиксировал то, что происходит в Центральной России – наплыв чужаков, которым здесь все чужое, которые не умеют себя вести. Решения судов – Московского, а потом Верховного – были абсурдны. Сняли не ролик с эфира, а партию с выборов. При этом истцом был, угадайте кто? Не поверите: Жириновский. У него в то же самое время сняли ролики с эфира, но с выборов не сняли. Потому что он не был опасен. А вот мы были опасны. Наши исследования показали, что мы взяли бы тогда до 40% голосов. И не видать тогда Лужкову спокойной жизни.
В Администрации Президента тогда имели намерение слегка придушить Лужкова. И дали понять, что дают «Родине» карт-бланш. Но, как водится, обманули.  Проплаченные Лужковым суды легко переступали закон. Вообще правосудие по-путински во все годы его правления мало чем отличалось от правосудия по-лужковски. Нас сняли «по беспределу» - об этом свидетельствуют протоколы судебных заседаний и чудовищно циничные тексты судебных решений. Примерно то же самое нам пришлось испытать позднее – когда мы оспаривали отказ в регистрации партии «Великая Россия».
Мой вывод по множеству эпизодов: действующая судебная система как правило стоит на страже интересов преступников, а не граждан. Справедливое решение – это уникальная редкость. Может быть, поэтому страну затопило иммигрантами, которые принесли с собой разгул преступности, наркотизацию всей страны. Власть использует иммигрантов для борьбы с русским народом, который по-животному ненавидит. Русских отчаянно ненавидит Лужков и весь его клан. Русских ненавидит Путин и его олигархическая группировка. Поэтому вопрос о мигрантах – это вопрос о нас, русских. Будем ли мы владеть своей землей, будем ли хозяевами в своей стране?


- Почему столь многообещающий и перспективный проект провалился? А бывший лидер партии Д. Рогозин фактически сдался на милость режима и долгое время работал за границей представителем РФ в НАТО. Что же произошло?
- О проекте «Родина» и причинах его поражения, я уже сказал достаточно подробно. Дополню еще моим излюбленным суждением: человек слаб, а жизнь сложна. Попавшие в «Родину» люди, в общем-то, не хотели класть жизнь на так неожиданно представившемся поприще. А тут тучи сгущались все серьезнее и серьезнее. При этом «родинцы» - ни в Думе, ни в региональных структурах партии - вовсе не хотели подпадать под репрессии и чем-то рисковать. Одно дело что-то там возвещать на митингах и собраниях, когда точно известно, что тебе за это ничего не будет. Иной разворот, когда твой телефон начали прослушивать, твою семью «взяли на карандаш», когда любое твое выступление – письменное или устное – становится предметом пристрастного рассмотрения в следственных органах, а «правозащитники» то и дело клеймят тебя как фашиста, гитлериста, нациста. Или хотя бы, что ты где-то вместе или рядом со всеми этими отвратительными личностями.
Вот «родинцы» с 2005 года начали постепенно сдавать. Они-то надеялись, что Дмитрий Рогозин как-то договорится  с властью, убедит Путина, что мы не такие страшные. И вообще «не такие». А не вышло. Полтора года трепки – и фракцию в думе растрепали. Что же касается региональных структур, то тут созрела измена. Потому что вся кадровая политика исходила из необходимости самообеспечения. Скоков и Бабаков, которым эта тема была отдана на откуп, подбирали бизнесменов. Которые стали «спрыгивать», как только забрезжил какой-то ущерб их бизнесу. После исхода бизнесменов руководстве оказались не единомышленники, а наемники. И они думали только о том, как продолжить свою жизнь в политике и получить очередную зарплату. В большинстве своем это были просто «не бойцы», а в частности это были уже «профпатриоты» и даже провокаторы. Вот в решительный момент, когда нужна была не показная, а реальная консолидация, «Родина» и начала заваливаться. А в прессе ходили волнами придуманные путинскими пропагандистами «слухи», что Рогозину в партии ищут замену.
Поначалу Дмитрий Рогозин намеревался стоять до конца. И даже по этому поводу фракцию собирал, предлагая решить здесь и сейчас, кто уходит, а кто остается. Это было начало 2006. Все остались. Но подавляющее большинство за Рогозина не вступилось, даже когда это не стоило ничего – подписать какую-то бумажку против своры губернаторов, которым в Кремле дали команду «фас» и которые опубликовали клеветническое воззвание против «Родины» и лично против Рогозина. Задолго до этого он почувствовал, что опираться в «Родине» не на кого. И поэтому совершил столь длинный маневр, который привел его на пост вице-премьера. Беда только в том, что он об этом маневре ничего не сказал тем, кто стоял за «Родину» до самого конца, не сдавая позиций. Я назову этих людей: Борис Виноградов, Александр Крутов, Николай Леонов, Юрий Савельев. Еще 3-4 человека не были безнадежно испуганными, но по неопытности наделали ошибок. Ну и я – можно сказать, самый «отмороженный» националист. Это было ядро, вокруг которого можно было собрать серьезную силу. Но не получилось, не вошло в планы Дмитрия Олеговича. Да он и не хотел. Это было хлопотно. Люди-то все со своим видением жизни и жизненным опытом.
С остальными «родинцами», кто предпочел по воле Кремля войти в проект Партии Жизни, пожравшей «Родину», расплатились правом побыть среди кандидатов в депутаты «Справедливой России». Вновь стали депутатами только люди, которые были в «Родине» скорее случайно, на периферии. Можно сказать, что «Родину» списали в полном составе. Но для готовых присягнуть оставили определенные карьерные возможности. «Упертых» отсекли надежно и бесповоротно. 
Рогозин, конечно, не сдался. Он просто иначе увидел политику. Может быть, даже не осознавая свой выбор – каким-то чутьем. Он понял, что власть нельзя взять ни «с улицы», ни из оппозиции. Власть получают только от власти. Вот он и пошел делать карьеру во власти, смог превратить второстепенную должность представителя в НАТО в нечто заметное и существенное, смог убедить Путина, что новорожденная пустышка «Родина-КРО» может что-то значить в порядке символической поддержки его группировки на президентских выборах. Интригой он сделал то, что не удалось сделать «Родине» в открытом бою. Правда, сделал фактически в одиночку. Команду ему пришлось бросить, ибо щель во власть оказалась слишком узкой. Я тоже каким-то чутьем понял, что остаюсь для Рогозина последним препятствием, и надо уходить самому, чтобы дать ему возможность протиснуться во власть, куда он собрался очень решительно. Так мы оказались по разные стороны баррикад. Я с этой властью иметь ничего общего не хочу. Она не позволяет служить Родине.
Думаю, что Рогозин сделал в декабре-январе 2011/2012  ряд ошибок, которые ему еще предстоит чем-то компенсировать. Но может не хватить жизни. Он фактически перечеркнул все, что связывало его с патриотами. Это можно оправдать: трудно считать наших патриотов людьми, достойными, чтобы ради них отказываться от карьеры. Но те, кто сидит во власти – еще хуже. Это прямые враги России и русского народа. Чем Дмитрий Рогозин оправдает альянс с ними? У него есть один лишь шанс оправдаться: стать президентом и реализовать на практике все, о чем мы в КРО и в «Родине» мечтали и что планировали и проектировали.
У меня есть большие сомнения в том, что это возможно. Во-первых, скорее система сломает Дмитрия Олеговича (может быть, уже сломала), чем он систему. Во-вторых, «брюссельская золотая клетка» многое изменила в характере Дмитрия Олеговича, а практика изгибания спины перед теряющим рассудок Путиным может еще сильнее покалечить его личность. Что будет в итоге? Найдет ли он в себе силы когда-то вспомнить, что в его маневре был смысл, какой-то замысел о стране? Сможет ли найти, на кого опереться, чтобы изгнать из власти всю эту подлую шушеру, цену которой он хорошо знает и даже мечтает ей отомстить за все? Я не знаю.
Фактически я давно не в команде Рогозина, а формально – с декабря 2011. Я уже не могу понять, зачем ему все эти неуклюжие телодвижения в политике, которые роняют репутацию. Зачем ему эти вечные «секретарши», которых надо бы просто выгнать взашей?
    Позорной ситуации, в которую он попал могло не быть, но это – плата за то, что его хотя бы на время (может быть, даже на очень короткое) ввели на верхние этажи власти и позволили иметь свое мнение.
Система сожрет Рогозина или Рогозин так исхитриться, чтобы подмять систему? Очевидно, что вероятнее первое. С командой Рогозин стоил многое, а группой «секретарш» даже при высокой должности он остается легковесом. Без политической подпорки он будет только «одним из». Ему на это пришлось согласиться. Будет ли что-то иное «потом»? Я не знаю, и не ожидаю этого.
Рогозин был русским националистом, русским политиком. Он это высокое звание оставил ради званий более официальных. Теперь его можно считать разве что потенциальным националистом. Если это будет выгодно и безопасно, он вновь таковым станет. Или если риски будут просчитанными и оправданными. Дмитрий Рогозин превратился в должностное лицо с неординарным прошлым и неясным будущим. Теперь, когда я ушел из его команды, иногда я чувствую ностальгию по тому Рогозину, которым он был в «Родине». Но у меня нет никакого желания быть с ним теперь – при Путине, которого я презираю и ненавижу как самого подлого и злого врага русских.


- Для настоящего националиста немалую важность занимает вопрос своего Рода. Расскажите, пожалуйста, о Вашей родословной.
- Не могу похвастаться родством с известными людьми, сколь-нибудь заметными в истории. Мой род уходит корнями в крестьянскую массу, а в двух предшествующих поколениях – это семья воинов, русских офицеров, которых лишь в силу изгиба исторического сюжета называют «советскими».
Мой прадед Александр Савельев – крестьянин и мастеровой из Тульской глубинки. Он скончался до рождения моего деда Ильи, отравившись печными газами при ремонте заводской трубы. Потеря кормильца довела семью до трудного положения. Но не дал ей впасть в нищету другой прадед – Филипп Печников, отец моей бабушки Евдокии. У него была большая семья и большое хозяйство. Он среди первых образовал из родственников колхоз и не дал его растащить. Мой дед Илья Александрович повоевал в Красной Армии, будучи совсем юнцом. Где-то обучился грамоте, и - как грамотей - в боях затихающей гражданской войны, скорее всего, не поучаствовал. Где-то на Западной Украине его отряд боролся с бандитизмом. Потом он служил в железнодорожной охране, потом в НКВД. Но политических дел не вел. Я это узнал, только чудом получив выписки из личного дела, хранящегося в архиве Курского ФСБ. В характеристиках деда содержались слова «беспринципный скандал», «политически неграмотен». Хотя был он тогда уже офицером и старшим оперуполномоченным. Ни партийных взысканий он не получил, ни из органов его не поперли. Был, видно, ценным сотрудником.
Что означает «политически неграмотный», я понял из семейного предания. Где-то в начале 30-х, когда крестьянству жить было просто невмоготу, селяне деревни Лиховищи, напившись с горя самогону, пошли крушить советскую власть. По дороге заглянули в избу Савельевых, глава которой был в отъезде – на службе. И начали ломиться – высаживать дверь топором. Бабушка моя, Евдокия Филипповна, малых деток своих закопала между грядками на огороде – в надежде, что не заметят. А сама приготовилась к смерти. Но мужики не смогли высадить на совесть сколоченную дверь. Когда Илья Александрович вернулся, он не пошел разбираться и никого к ответственности не привлек. За это его селяне сильно зауважали. А вот власть, похоже, такое поведение не одобрила. И потом, когда нужны были шумные и частные процессы против «врагов народа», тоже не одобряла. Но грамотного и толкового сотрудника все-таки не считала возможным погнать со службы или репрессировать. Ограничивались только тем, что не продвигали по службе.
Дед Илья погиб в 1942 году под Старым Осколом. Место его гибели я обнаружил только в 2008 году, когда заглянул во вновь открывшуюся в сети Интернет базу Мемориальной службы Министерства обороны. И картина боя у железнодорожного узла сложилась как сюжет художественного фильма. Прорыв немцев был стремительным, архивы Курского НКВД пришлось уничтожать прямо на месте – в близлежащем лесу, отстреливаясь от наседавших врагов. Тут мой дед и сложил свою голову и лег в братскую могилу.
Из многодетной семьи деда Ильи на фронт ушли три его сына. И все выжили, пройдя страшные испытания. Двое закончили войну офицерами, один – инвалидом в 19 лет, знавшим только дело полкового разведчика. У всех была непростая судьба, но все они – достойные мои родственники. Как и те мои дядьки, на долю которых выпало военное детство.
Мой отец Николай Ильич, войну встретил 10-летним ребенком. На его долю достались бомбежки, сиротство и эвакуация, где он стал старшим мужчиной в семье, голод. В конце войны как сын погибшего офицера он был принят в Суворовское училище, выучился, стал военным инженером-строителем, и отдал профессии всю жизнь до последнего вздоха.
Мой дед по матери Николай Антонович Бубнов происходит из Ярославской губернии, из зажиточных крестьян. Его отец, бывало, ездил на заработки в Питер, где даже на каком-то заводе служил управляющим. Революция обрушила крестьянское хозяйство. От деревни, мельницы, малобойки не осталось ничего. Прадед от всего этого запил и скоро умер, две сестры моего деда всю жизнь прожили в нищете, и только младшая сестра, перебравшись в Питер, вышла замуж за военного и отошла от тяжкой крестьянской доли. А дед, в детстве выучившийся грамоте у жены известного народовольца Морозова, пошел дальше получать образование. Уехал на Урал, был преподавателем физики, потом специализировался по профсоюзной линии. Пока не остановили сталинские репрессии. Его спасла армия. Он начал служить рядовым, потом занялся военной журналистикой, стал офицером. Прошел всю войну. Пусть и не на передовой, но смерть гуляла рядом. Его предшественник на посту главреда фронтовой газеты был разорван в клочья, подорвавшись на мине вместе с машиной. Множество его друзей полегло на войне от бомбежек или во время исполнения редакционных заданий на переднем крае. После войны дед продолжил занятие журналистикой – сначала в наших европейских армиях, после хрущевского сокращения – в «Красной звезде». Потом все больше переключался на ветеранскую работу. Умер он в 1992 году, потрясенный развалом страны, которой служил с юности.
Моя бабушка – Фатиха Харасовна, происходит из башкирских татар Стерлитамака. Прадед Харас Хабибов был столяром и прилично образованным человеком. Его семья была обруселой. От бабушки я ни слова не слышал по-татарски. Она с юности работала в промышленности (что теперь называют «экономистом»), но бурное правдолюбие не давало ей сделать карьеру и даже толком завершить высшее образование. Да и жене военного это практически невозможно. Ее судьбу разделила и моя мама, проработав всю жизнь на инженерных должностях и меняя место работы вслед за переводами моего отца к новому месту службы.
Мы с братом Петром пошли в науку. Он – математик, я – физик. Но так вышло, что страна распалась, меня судьба превратила в политика, а брат, отчаявшись найти приличную работу в стране, навсегда уехал преподавать в за океан, где и занимается своими невозможными для понимания обычного человека математическими теориями.
Некоторым моим недоброжелателям непременно хочется, чтобы в моем роду были евреи. Разочарую: их нет. Нет их и в родовых корнях моей жены – сплошь русские фамилии. Разочарую и тех, кто распространяет в сети небылицы о том, что мой дед «чистокровный дагестанец». Эти невежды не знают, что нет такого народа «дагестанцы». С дагестанскими народами у меня нет никаких связей. Правда, моя бабушка теперь будет аргументом доморощенных расистов, не имеющих никакого понятия о расовой теории и понаслышке пытающихся что-то там провякать о метисации. Эта невежественная публика будет доказывать, что от своей бабушки я непременно должен получить нечто такое, чтобы быть нерусским или не совсем русским. И все мои русские предки, якобы, ничего не стоят.
Эти бредни, ставшие популярными оттого, что невеждам больше нечем прикрыть свои позорные личные качества, кроме как считать себя чуть ли не «голубых кровей». Они лелеют реальные или мифические справки о том, что «все их предки были русскими». Это, конечно, вранье. Таких справок в России никто не выписывал. Русскими считали не по бумажкам, а по жизни. И отторгали словом «нерусь» и  «нехристь» тех, кто жил не по-людски, не по-русски. Я жил и живу по-русски. И мой татарский предок (один из четырех прадедов) меня ничуть не смущает. Моя семья, мои предки всегда жили вместе с Россией и с русским народом. Без умничанья они исполняли свой долг. Что я и считаю главным их заветом: служить России.
Для тех, кто действительно хочет знать, что такой «кровное наследство» и как оно образуется, я написал достаточно объемный научный труд «Образ врага», который нетрудно найти в сети Интернет.


- Расскажите о Вашем участии в обороне Белого Дома во время знаменитых октябрьских событий 1993 года.
- Я не могу назвать себя участником обороны Белого Дома в 1993 году. Могу лишь сказать, что я активный участник тех событий, и описал их в своей книге «Мятеж номенклатуры» (1995), а потом включил это описание в книгу «Как уничтожали СССР» (2011). По их итогам со мной обошлись весьма мягко – просто выкинули на улицу из Моссовета, депутатом которого я тогда был. Даже не выплатив выходного пособия. И тем более, не предложив положенного по закону трудоустройства. Кстати, это повторилось и в 2008 году. После думского депутатства положенное по закону трудоустройство я снова не получил. И мои обращения по инстанциям оказались напрасны.
Противникам режима от режима вообще ничего не положено. Поэтому периоды хронической безработицы у меня заполняют промежутки между пиками политической активности. Тогда, после 1993, эта участь постигла многих: фактически репрессированным оказалась та часть депутатского корпуса страны, которая была выбрана в различные представительные органы в 1990 году (или чуть позднее) и не пошла в услужение разорителям и изменникам. А вот через полтора десятка лет все мои думские коллеги как-то неплохо устроились - за исключением буквально нескольких человек, кто дрался с врагами Отечества всерьез и не кланялся поганой кремлевской власти.
События октября 1993 года в моей памяти подобны ощущению пролетевшей мимо пули. Или, точнее, смертельной опасности. Мне несколько раз повезло. Я на полчаса опоздал на бойню на пересечении Садового кольца и Арбата. У метро Баррикадная, несмотря на то, что я повис на спине у омоновца, меня почему-то не тронули. Меня не растерзали гайдаровские старухи, которых в тот момент у Моссовета оказалось маловато, чтобы завалить меня своими тушками. Я уступил другим оружие, когда его раздавали в Белом Доме. Потому что считал, что у меня хотя бы есть депутатское удостоверение. Если бы взял тогда в руки пистолет, то мог так и остаться в парламенте, потому что не счел бы возможным сдаться. Мне повезло, что я не поехал с друизьямив Останкино, потому что мне надо было решать задачу разблокирования Моссовета. Повезло, когда колонна, собранная для этой задачи, оказалась всего-то численностью в 800 человек, а у Моссовета к тому времени бушевала толпа в пять тысяч, снабженная вооружениями, предоставленными мистером Шойгу. Мне повезло, когда российский депутат сказал мне: «Все к утру решится. К городу подходят наши танки». И я поехал домой поспать до этого счастливого утра. Но утром увидел расстрел парламента по телевизору.
Из моих друзей и знакомых чудом никто не пострадал. Или почти не пострадал. Одному пуля прорезала лицо, и через много лет я встретил его: ранение существенно сказалось на дикции. Те, кто прошел сквозь строй омоновцев, в политику постарались уже больше не возвращаться. Но главное, что страна приняла все эти зверства как должное. И потому получила расплату: толпы искателей легкого богатства были обмануты ваучерной приватизацией и финансовыми пирамидами. Наиболее активную часть населения порезали и постреляли в криминальных разборках. Русское население Чечни в значительной части перебили, а остальных  навсегда выгнали с насиженных мест.
За соучастие в подлости (пассивное или активное – неважно), народ расплатился жизнями и рабством у олигархии и бандитов. И уроки до сих пор не извлечены. Бессовестность и безмозглость населения чудовищна. А потому и рабство для него – нормальное состояние, принятое как норма.
Если не хочется быть рабом, то надо перестать ныть и перейти в «варну» воинов. Тогда материальное перестанет быть в жизни первенствующим ориентиром.
Воинский дух может присутствовать и в занятиях наукой, и в мастерстве, результатам которого ты рад больше, чем вознаграждению за него, и в любом деле, которому ты служишь. В этом смысле русские либо воины, либо рабы. Каждый волен выбирать.


- Довольно известным событием в Вашей политической биографии стала присяга на верность Главе Дома Романовых — Великой Княгине Марии Владимировне. Вы были первым депутатом Государственной Думы, который это сделал после 1912 года. В связи с чем Вы решились на такой громкий поступок?
- Событие для меня было важное, а для других оно стало известно только после того как ко мне приставили нескольких «мурзилок», которые этот эпизод моей биографии постоянно напоминали в сети – всюду, где только кто-то хвалил мои статьи или мои поступки. Думаю, что подавляющее большинство людей, с которыми я имею дело, волнуют совершенно другие события.
Важность этого события для меня лично определяется тем, что я не приносил присяги Российской Федерации. Было дело, в военных лагерях я присягал Советскому Союзу. Но те, кто эту присягу придумали, сами предали страну и разрушили ее. А также не заявили правопреемства на советское наследство. Иначе надо было бы подавлять мятеж и возвращать все отторгнутые земли, а также думать о законности претензий на эти территории, которая могла быть обусловлена только преемственностью от Российской Империи.
Я никаких обязательств РФ не давал, а законы исполняю либо по принуждению, либо потому, что вообще нахожусь в стороне от того, что регулируется законами. Наконец, просто в силу добропорядочности. Мне не надо знать уголовный кодекс, чтобы вести себя не нарушая его. Возникает вопрос: чем определяются мои обязательства перед Россией? Именно перед Россией, а не Российской Федерацией? Ничем.
Итак, получается, что к Российской Федерации я не имею никакого отношения, а вот к России я имею некоторое отношение и хочу это отношение чем-то закрепить. Предполагая, что под коростами «ЭрЭфии» все-таки есть Россия, которую я люблю и которой хочу служить. (Кстати, замечу, что даже у депутатов Государственной Думы нет никакой присяги на верность России. У нас присягают только военные, президент, губернаторы и мэры. Впрочем, без особых последствий для себя.)
Поскольку с 1992 года я осознал свою причастность к исторической России, я принял ответственность за ее возрождение такой, какой ей надлежало быть, если бы не позорные события 1917 и 1991 года. Присягать я должен Российской Империи, образ которой и несет в себе существо настоящей России. Историческая присяга – это присяга монарху. Теперь ее аналог может быть лишь присягой Российскому Императорскому Дому. В 2005 году я такую присягу принес. Правда, к 2011 году обнаружилось, что эта присяга кругом канцелярских сотрудников, обложивших РИД, воспринимается как клятва верности персонам. К тому времени я был недавним членов Российского Имперского Союза-Ордена. И вот, когда на одной из монархических конференций я откровенно высказался по поводу кризиса династии, канцелярские доносители тут же рассказали главе РИД, что я нанес оскорбление царственной персоне. Поскольку объясниться со мной никто из этих закулисных существ не захотел, я написал подробный Рапорт, где рассказал во всех подробностях, почему монархические движение в течение двух десятков лет пребывает в маргинальном состоянии, и какие действия для этого предприняли ответственные за это лица – «верноподданные» и «приближенные к Императрице».
На словах я был поддержан руководством РИС-О, но в конце концов, от его имени был опубликован документ, который я назвал «догмат о непогрешимости Великой Княгини». Поскольку этот догмат для меня неприемлем, я покинул РИС-О, а до выяснения отношений с Великой Княгиней дело так и не дошло. Я не знаю, представлен ли был ВК мой Рапорт, да и не очень интересуюсь этим вопросом.  Достаточно, что я его опубликовал для общего доступа.
В отличие от монархизма семейного типа, я рассматриваю монархию как вполне возможную и желаемую реальность: утверждение ее после национальной диктатуры и в результате призвания законного наследника Земским Собором, где все законные сомнения будут рассмотрены во всех подробностях. Моя присяга – это присяга Империи, а вовсе не частному лицу со всеми слабостями и немощами, которые ему присущи.
Надо сказать, что до 2008 года я как-то воздерживался от членства в монархических организациях. У меня были дела поважнее. Но потом я увидел, что ситуация с РИД достаточно серьезная, и надо коллективно попытаться ее изменить. Если в 90-е годы налицо было неприятие главой РИД Великой Княгиней Марией Владимировной ельцинизма и упорное нежелание с ее стороны признать подлинность «екатеринбургских останков» (для тех, кто понимает, это вопрос ключевой!), то во второй половине 2000-е постепенно началось отступление от прежнего служения и всё обнаружилась нарастающая заинтересованность в милости самозванцев, сидящих в Кремле. В 2005 году перед процедурой присяги я имел два весьма обстоятельных разговора с Великой Княгиней, и увидел перед собой человека, который с достоинством несет свой тяжкий крест в изгнании, хорошо разбирается в том, что творится в России и крайне критично оценивать роящихся вокруг паркетных монархистов. Но в дальнейшем это позитивное впечатление все больше смазывалось. От имени Великой Княгини публиковались всяческие нелепицы, а мои попытки как-то нивелировать все это безобразие были надежно блокированы: вся почта в РИД перехватывалась, ее содержание утаивалось или докладывалось в превратном виде. Оторванность от России и обработка поступающей информации в угоду правящему режиму, в конце концов, полностью дезориентировали Великую Княгиню. И я с этим уже ничего поделать не могу.
В упреках в мой адрес за присягу я вижу два типа увечья психики и совести. Люди с психическими проблемами считают, что знают лучше, чем кто-либо, законы о престолонаследии и обстоятельства наследования. А значит, могут поносить самыми похабными словами всех, кого они считают «самозванцами». Собственно, этими же словами они поносят всех потенциальных наследников Престола, а потому ни в коем случае не представляют монархию как реальность. Дискутировать с такими людьми я не буду. Как я уже однажды сказал: в силу эстетической неприемлемости такой дискуссии. Когда оппонент городит околесицу за околесицей и совершенно не интересуется истиной, то ему место в секте подобных же взволнованных лиц.  Если же у моего оппонента проблемы с совестью, то он выполняет чей-то заказ, предполагая, что рассказами о «присяге самозванцам» можно опорочить мое имя. С этими людьми тем более нет никакой нужды спорить.
Я от присяги не отрекался, от своих оценок состояния РИД - тоже. И мое отношение ко всем этим полунормальным, полуподлым, полуневежественным людям, которые хотят то ли мою присягу, то ли мои выступления с обзором состояния монархических кругов сделать инструментом дискредитации, скорее брезгливое. Я не хочу их касаться, и вообще иметь с ними дело. У нас разное понимание человеческого достоинства. И целей и задач патриотического движения.
Я монархист и русский националист. Монархия для меня – это идеальная форма правления. Не только для России, но для России – в особенности. При этом русская монархия немыслима без русского национализма. Переходу же к монархии предшествует победа национальных сил и выправление исторической судьбы России методами национальной диктатуры. «Придворных» монархистов все это страшит, потому что они видят в монархизме лишь средство пропитания и удовлетворения своих комплексов, которые иным путем невозможно заглушить. Они бряцают нелепыми наградами и титулами, надуваются важностью в пародийных ритуалах и в глубине души ни в какую монархию не верят. Точно так же как и полоумные «соборники», которые не знают, откуда на них снизойдет монархия, и единственной отличительной чертой имеют утробный антисемитизм. Их разговоры сплошь о том, что «Богородица спасет», и еще «про жидов». Оба этих течения от рождения до неизбежной погибели – маргинальны. К истории страны они не имеют ни малейшего отношения.


- Помимо политической деятельности, Вы активно занимаетесь спортом. Расскажите, пожалуйста, о своих спортивных достижениях, о причине выбора каратэ и его философии.
- Спортом я занимался в детстве и юности. Всерьез -  борьбой самбо и вольной борьбой. Тяжелая травма ключицы в 15 лет положила этому предел. Тренироваться-то я потом продолжил, но уже без шансов стать серьезным спортсменом. В студенческие годы пошел в секцию бега. И результаты были неплохие. Но все же профессия была на первом месте. Потом пару раз пробежал марафон. Вообще до 35-40 лет ходил как на пружинах. Удивляюсь сегодняшней вялости молодых людей, которым для спорта нужны какие-то особые стимулы.
Каратэ я стал заниматься вместе со своими детьми. С 38 лет. Дети бросили, а я продолжил. Но это уже не спорт. Тут не бывает соревнований. Нагрузки бывают как в спорте. А все остальное «неспортивно».
О каратэ написано много. Горы всякого бреда. А это «всего лишь» система подготовки бойца в течение всей жизни. Не чтобы титул какой-то срубить. Не чтобы за десяток лет отработать на ринге и уйти инвалидом. Это система небыстрого, но системного и фундаментального освоения боевых искусств, которые врастают в твою судьбу. Кому надо быстро, тому лучше всего пару лет заняться боксом или кик-боксингом. В голову настучат основательно, но и навыки кое-какие появятся. Корявые, но для уличных разборок сойдет. А кому надо добраться до глубин – нужно искать Учителя и Стиль. Мне повезло, я нашел. И поэтому занимаюсь в свои 50, и дальше буду.
Никакой «философии» у каратэ нет. Есть знания и умения. Я не одобряю тех, кто пытается, занимаясь каратэ, стать еще и синтоистом или буддистом. Это чепуха. В России надо быть русским и православным. И все переосмысливать по-русски. Тут не надо корчить из себя японца. Если это кому-то интересно, то надо переезжать в Японию и учиться смотреть на жизнь глазами тамошних жителей. Они, кстати, к каратэ относятся очень настороженно, и многие японцы считают, что каратэ – это занятие мафиози. Может, это и не так, но признаки сектантства в японском каратэ очевидны. В российском тоже. Просто потому что государство превратило все, что связано со здоровым образом жизни в большую коммерцию – в присвоение значительных сумм под благовидным предлогом «развития» спорта и всего, что к нему примыкает. Никакой системы, никакого преследования очевидных мошенников. Я одним питерским мошенником в думский период занимался. Он продавал фиктивные сертификаты, где мастерские степени каратэ сопровождались еще и академическими званиями, а дипломы были облеплены фальшивыми печатями с государственным гербом. Питерские прокуроры проходимца взяли под защиту и не дали хода делу.
Иногда говорят: в России надо заниматься русскими единоборствами. Это верно. В России каратэ – это русское единоборство японского происхождения, как бокс – английского, а борьба – греко-римского или французского. Что касается разных новоделов с этнографическими «примочками», то в них полно профанации. Порой поддержанной крупными госструктурами – прокуратурой, налоговиками и т.п. Мода у них такая. Ну а если чиновники прилепляются к восточным боевым искусствам, их еще и черными поясами начинают подпоясывать. Скажем, Сергей Кириенко («киндер-сюрприз») теперь имеет какие-то заоблачные степени по айкидо. Не понимая в нем ни уха, ни рыла. Как, впрочем, и в ядреной энергетике, которую этому неучу сдал в управление Путин.
В каратэ у меня скромные достижения – черный пояс (1 дан) в школе Михаила Степина. Не знаю, как сдают в других школах, но у нас это было серьезнейшее испытание: на силу воли, способность терпеть боль, превозмогать усталость и показывать достаточный уровень техники. Для меня это было примерно на уровне марафонского забега. Только на порядок разнообразнее. Кстати, и на пару предшествующих поясов экзамен был не намного легче. Есть что вспомнить.
Собственно, занятие боевыми искусствами – это еще одно измерение в жизни, где получаешь  такие переживания, которых больше нигде нет. Твой мир становится более объемным, что ли.



  Комментарии читателей



Домойinfo@savelev.ruНаверхО проекте









©2006 Все права защищены.
Полное или частичное копирование материалов разрешено со ссылкой на сайт.
Русины Молдавии Клачков Журнал Журнал Rambler's Top100 Rambler's Top100