статьи
  Статьи :: Русская нация и национальная демократия
  
  Ответы для нижегородского издания
26.03.2012


Неопубликованный материал, декабрь 2011

 


1.     Что для Вас сегодняшнего, - в жизни, может быть, в вашем доме, или шире – в памяти, - из детской сокровищницы и копилки? Где вы родились? Какие впечатления раннего детства – самые яркие?


 


Родился я в городе Свободном Амурской области, где мой отец – военный-строитель – создавал стартовые комплексы для нашего ядерного щита. Теперь там космодром, который, я надеюсь, не даст умереть деревеньке Ледяная, где был мой первый дом. Собственно, дома моего детства в памяти существовать не может: профессия отца предполагала беспрерывные переезды.


Из дальневосточного детства я помню какие-то яркие отрывки. Побег из детского сада, пожар, восхитительные для детского впечатления зеленые лужайки, запах сосновых стволов, зависшие над водой стрекозки. Все это отступило в какую-то бесконечную даль, и как будто было не со мной.


Вообще вся жизнь делится на несколько сюжетных линий, каждая из которых живет обособлено и завершается вместе с каким-то возрастным этапом.


 


2.     Какие традиции вашей семьи хранились от дедов и прадедов? Какие были принципы воспитания у отца, матери?


 


Мои предки происходят из Тульской, Ярославской и Уфимской губерний.


Моя семья не могла сохранить традиций предков – только их дух, незримо присутствующий в личностях моих родителей и дедов. Символично название деревни, откуда происходят мои предки по мужской линии – Лиховищи. Много лиха, видно, хлебали в русской глубинке.


Мой прадед был каменщиком – и погиб незадолго до рождения деда, отравившись печными газами при ремонте заводской трубы. Мой дед Илья Александрович – единственный выживший из трех детей. Его профессия – охранительная: сначала стрелок охраны, потом оперуполномоченный. И дальше карьера не пошла. В 40 лет дед встретил войну отцом шестерых детей и старшим оперуполномоченным НКВД в Курске. Почему карьера деда не сложилась, я понял, лишь несколько лет назад – получив после многих усилий выписки из личного дела. Он просто не желал заниматься политическими делами, а потому был объявлен «политически незрелым». Странно, что еще не уволили из органов. Видать, ценным был сотрудником.


Дед погиб в 1942 году под Старым Осколом во время прорыва немцев к городу. Его могилу мы искали целую вечность, и наши только после публикации в сети архивных документов мемориальной службы Министерства Обороны.


Отец, на плечи которого легли тяжелые годы эвакуации (три его старших брата ушли на фронт и, слава Богу, вернулись живыми), к концу войны попал в Курское суворовское училище, что и предопределило его судьбу.


Мой дед по материнской линии Николай Антонович Бубнов  – тоже прошел всю войну военным журналистом: сначала корреспондентом, потому редактором фронтовой газеты. Закончил войну в Берлине полковником. Увы, послевоенная карьера была сломана хрущевским сокращением армии, и дальнейшая гражданская жизнь была посвящена сначала журналистике, а потом все больше – ветеранской работе. Умер дед в 1992 году потрясенным чудовищной катастрофой его страны.


От деда Николая Антоновича мне перешли способности к писательству, любопытство к мировым событиям, от деда Ильи Александровича и отца Николая Ильича – своеобразная «милитаризация» мышления: любовь к порядку, простым и честным отношениям между людьми. А еще – к справедливости.


Нас с братом Петром как-то по-особенному не воспитывали. Как и все наше поколение, в котором очень немного места было нашим бабушкам и дедушкам. Городская жизнь разорвала большие семьи, а родители пропадали на работе, обеспечивая очень скромный достаток. Мои собственные воспитательные опыты показали: все это пустое. Воспитать в семье при нынешней жизни практически невозможно. Пороки общества вливаются в души детей через отношения, от которых их не уберечь. И срабатывают какие-то неведомые механизмы, генетические склонности, поворотные впечатления. К примеру, я не могу сказать, почему полное отсутствие площадной брани в семье моих родителей сообщило мне надежный запрет на употребление слов, позорящих русский язык, а вот в моей собственной семье при тех же исходных условиях в моих детях пример родителей никак не отразился. И так во многом другом. Одни примеры почему-то переходят к детям, другие – отвергаются.


 


3.     Что считаете самым главным уроком школы, школьного возраста? Приходилось ли решать какие-то проблемы и конфликты силовым путём?


 


Меня трудно вывести из себя, я не люблю конфликтов, никогда не лез в драку первым. Это от природы. А от жизни так вышло, что в школьные годы меня преследовали травмы - то случайное сотрясение мозга, то перелом руки. Подобные события надолго выбивали меня из мальчишеских компаний и делали объектом плотоядного интереса уличной шпаны. Но стоило мне заняться борьбой самбо, как этот интерес исчез, и те, кто глумился над моей слабостью, сами собой исчезли с моего пути. Конечно, без драк в детстве не обходилось. Но я не помню никаких зверств, никакого ожесточения, которые теперь превращаются в кровавые побоища даже у младших школьников. У нас был скорее турнир, теперь – повторение ужасных сцен современного кинематографа.


Конечно, главные уроки школьного возраста драками не определяются. Для меня школьные годы были связаны с беспорядочным и «запойным» чтением, с интересом сначала к древней истории, археологии, а потом к физике и химии. Установка не быть отребьем, соотносить себя с каким-то идеалом, стремиться к чему-то идеальному, к совершенствованию себя – вот что сложилось в школьные годы. В старших классах это приводило к одиночеству, которое я компенсировал спортивным товариществом, продолжая заниматься различными видами борьбы.


 


4.     Когда возникла (если возникла) мысль и ощущение, что учителей можно и нужно искать и выбирать?


 


Не могу сказать, что у меня была такая мысль и такое ощущение. В школьные годы учитель не по должности, а по призванию, никак не может быть выбран. Поработав в науке, я тоже не могу сказать, что я чего-то там выбирал. Позднее, я понял, кого я могу называть своими учителями. Я их не выбирал, они меня не выбирали. Просто в какой-то момент понимаешь: этот человек для тебя и есть учитель. Среди таких учителей – ныне покойные Александр Панарин, Владимир Махнач, Сергей Пыхтин. Учитель – это не выбор, это судьба.


 


5.     Как Вы определялись с выбором профессии? Что повлияло на выход в политическое пространство? Как и когда это произошло?


 


В школе увлечение физикой и чтение популярной литературы, открывший мне мир квантовых явлений, побудили поступить в один из лучших советских вузов – МФТИ. После вуза мне пришлось поработать в лаборатории всего пять лет – это были годы горбачевской перестройки, которые все больше втягивали меня в общественные дела. Кандидатскую диссертацию я защитил уже будучи депутатом Московского совета народных депутатов. Не собираясь быть профессиональным политиком, я был выдвинут коллективом своего института на выборах 1990 года, и каким-то чудом победил 11 весьма серьезных конкурентов. Это и предопределило дальнейшую судьбу: на моих глазах страна разлетелась в щепки, к власти пришли циничные негодяи. И я вел с ними свою войну – как мог. После расстрела 1993 года и разгона Моссовета я пытался заняться предпринимательством, но скоро понял, что это – не мое. Опыт политической публицистики плюс заложенные в мою голову научные методики дали мне профессию политического аналитика. Которой я занимался и занимаюсь до сих пор, отвлекаясь на реальную политику только в те периоды, когда сделать это позволяет ситуация. В 2000 году я защитил докторскую диссертацию по политическим наукам, что обозначило мою профессию вполне однозначно.


 


6.     Что Вы считаете главным фактором несомненного успеха «Родины», а затем её «поражения» ?


 


В 2003 году «Родина» была результатом случайного стечения обстоятельств – с одной стороны, запроса общества на новую политическую силу, в которой соединяются национально-патриотические принципы и требования социальной справедливости, а с другой – махинации кремлевской верхушки, которая прикидывала, как ей в очередной раз охомутать избирателя и заставить принять ее сценарий. Разнородная команда «Родины», тем не менее, идеологически оказалась вполне непротиворечивой. Дума не ставила перед нами вопросов, в которых мы могли бы разойтись меж собой. Зато их поставила жизнь: неумные и неумеренные амбиции лидеров, которые готовы были поставить на карту все – включая свою совесть – лишь бы подавить конкурента или получить какие-то новые перспективы в будущем. Глазьев бросил «Родину» ради того, чтобы единолично участвовать в президентских выборах, Бабурин предпочел закулисный альянс с кремлевскими махинаторами, понадеявшись, что с их помощью станет лидером всего национально-патриотического движения, Бабаков, финансируя «Родину», считал, что это род товара, который он может с выгодой перепродать, Рогозин думал, что спасает «Родину», когда отходит в сторону и предлагает клеветникам перенести огонь на него. Амбиции и ошибки лидеров погубили «Родину». А еще нестойкость наших соратников, которые в большинстве хотели от «Родины» не служения, а чего-то для себя. Именно поэтому многие из них оказались потом и в партии-убийце «Родины» - в «Справедливой России», и даже в партии наших врагов – в «Единой России». Иногда это было оправдано, чаще – это следствие карьеристских устремлений.


История создания и крушения «Родины» описана мной в книге «Родина против бесов». Мы сражались с бесами в самих себе и с теми бесами, которые до сих пор терзают нашу страну.


 


7.     Остаётся ли, на Ваш взгляд, Дмитрий Рогозин сегодня субъектом реальной (или большой, как Вы говорите), политики?


 


Остается. Это крупная личность, и он всегда будет стремиться быть не игрушкой в чьих-то руках, а решающим звеном в любом деле, в котором он участвует. Другое дело, что сейчас он решил, что его политический вес будет сформирован альянсом с Владимиром Путиным. На этом мы с ним решительно разошлись. И в «прагматике», и в мировоззрении. Я полагаю, что Путин – фигура уходящей эпохи, союз с ним – гибель для политика. Рогозин считает иначе. Жизнь нас рассудит. А пока мы разошлись на значительное расстояние, и уже не можем считать друг друга соратниками, несмотря на почти два десятилетия совместной работы и общие испытания, которых немало выпало на нашу долю, в особенности в период «Родины».


 


8.     Что произошло с партией «Великая Россия»? Как Вы сейчас определяете её статус?


 


Партия «Великая Россия» была создана взамен захваченной «Родины». И мы пытались зарегистрировать ее накануне выборов 2007 года. Нам отказано «по беспределу» - путем фальсификации претензий, которые были сфабрикованы Росрегистрацией до такой степени безобразно, что из документов прямо следовало, что фальшивки оформлены задним числом. Полтора года судов не дали результатов. Теперь материалы, фактически изобличающие власть в бессовестном попрании закона, находятся в Страсбурге и ждут рассмотрения международным судом. С момента принятия этих документов прошло более трех с половиной лет. Надеяться на зарубежного благодетеля уже невозможно. Мы осуществляем деятельность как незарегистрированная партия, которая продолжает оспаривать отказ в регистрации в судебном порядке.


 


9.     Как Вы, в этой связи, относитесь к призыву Егора Холмогорова, озвученному на митинге 11 декабря на Болотной площади – «Нам нужна Русская партия»?


 


Странный призыв. «Великая Россия» - русская партия. Более того, теперь она проходит процесс слияния с еще двумя партиями, которые также несут в себе осколки прежней «Родины». Есть множество других русских организаций разного свойства. По какой-то причине (и я знаю какой) наша партия не устраивает тех, кто организовал в общем-то весьма непривлекательный митинг 11 декабря. Если очень коротко, то эти люди – национал-социалисты. Они пытаются русскую национальную идею втиснуть в европейские представления о политике. Еще они себя называют национал-демократами, и это тоже подражание Европе. Мы же – национал-консерваторы. Для нас русский интерес, прежде всего, отражен в русской традиции – исторической, культурной, государственной. Поэтому для нас Империя – не «темное царство» (как для всех, кто болен «европейничаньем»), а образец русского триумфа. Русское православие для нас тоже не реликт ушедших эпох, а сущность нашего мировоззрения. В отличие от «нацдемов» и «энэсов», мы не считаем русских этносом. Русские давно уже – политическая нация. Впрочем, хорошо помнящая о родстве, что заложено в сознание народа вовсе не интеллигентскими глупостями о «чистоте крови», а русскими традициями породнения: где родился – там и пригодился.


 


10.  Ваше отношение к парадоксу митинга 10 декабря – огромное количество людей – более 50 тысяч – пришли, но совсем не к тем людям, кто ещё в ноябре подал заявку на митинг, и на 300 человек участников…


 


Парадокса нет. Люди рано или поздно должны были почувствовать себя оскорбленными циничным обманом, который власть всегда пыталась затушевать, контролируя все ведущие СМИ. Здесь обман был настолько очевиден, что люди пошли по первому призыву – без различия во взглядах. Ненависть к режиму стала всеобщей. Переломный момент – итоги парламентских выборах, где «Единую Россию» тянули к 50% не от 30%, как многие думают, а от ничтожных 10%. Возмущены не только те, кто знает, что «Единая Россия» при свободных выборах даже не смогла бы попасть в парламент (потому что симпатии общества распределились бы и на ныне незарегистрированные партии), но и те, кого угрозами заставили участвовать в грязном спектакле выборов и масштабных фальсификациях. Люди поняли, что властная группировка во главе с Путиным – преступна. Она фактически совершила государственный переворот – захват власти. И теперь, когда понимание этого факта стало всеобщим, выход один – смена всех политических «верхов».


Мы пришли в опасную ситуацию, подобную той, что была в 1991 году. Я предсказывал такой оборот дела – тотальное недоверие к власти и экономический кризис в 2006 году, когда вершилась неправедная расправа над «Родиной». Теперь, когда враждебные силы могут воспользоваться крахом доверия к власти, нам как воздух нужны мудрые лидеры, консолидирующее общество. Те, кто пытался захватить внимание массы 10 декабря, не приспособлены для этого. Это лица из затертой колоды ельцинских времен.


 


11.  Ваша оценка сегодняшнего «парламента» и требований непарламентской оппозиции.


 


Сегодняшний парламент я не признаю законным, народное представительство считаю целиком и полностью фальсифицированным. А парламентскую оппозицию – соучастником этой фальсификации. В особенности «Справедливую Россию», которая обманывала избирателей особенно беззастенчиво, а теперь вновь оказалась «второй ногой партии власти». Непарламентская оппозиция раздроблена и имеет низкий авторитет среди избирателей. Это положении может быть поправлено сплочением команд кандидатов на президентских выборов. Фактически именно эти команды и являются «партиями». Среди них может быть образован широкий альянс с целью отмены парламентских выборов и приведения избирательного законодательства в соответствие с Конституцией. А это означает департизацию органов власти и избирательной системы. Чтобы реализовать эту простую программу, необходимо выдвинуть общего лидера. Увы, пока даже многие известные политики готовы играть либо по сценариям Кремля, либо быть в роли городских сумасшедших.


 


12.  Кого Вы лично считаете идеологами русского националистического движения? Какую эволюцию претерпели Ваши взгляды, отраженные в Ваших книгах?


 


В ответе на другой вопрос я перечислил своих учителей, которых и считаю идеологами русского национального движения. В последнее время мне довелось познакомиться с работами современного питерского философа Николая Ильина. Это также один из носителей Русской Идеи. Публицистов, которые хотят, чтобы их называли идеологами русского национализма, я за таковых не считаю. Он могут быть талантливыми словоплетами, но не более того.


Мои политические взгляды практически не претерпели изменений с момента становления в 1992 году. От первого чтения работ Ивана Ильина и Ивана Солоневича к настоящему моменту мои взгляды на жизнь и политику лишь углублялись, получали дополнительные измерения, обогащались личным опытом участия в политике и в решении исследовательских задач.


 


13.  В диалоге с Алексеем Навальным радикальная либералка настойчиво называет Вас «расистом». Как Вы относитесь к подобным, заведомо агрессивным, ярлыкам?


 


С Алексеем Навальным я едва знаком. С его микро-организацией партия «Великая Россия» (признаться, в ту пору также невеликая) заключила соглашение о сотрудничестве летом 2008 года. С подписанием этого соглашения всякое сотрудничество и закончилось.


Кликуши газетных полос из порнографических изданий вроде «Московского комсомольца» взяли себе за правило цитировать одну и ту же фразу о Навальном, где поминается моя фамилия. К ней пристегиваются воспоминания о клеветнической кампании, которую все эти полусумасшедшие люди вели по заданию врагов России (включая кремлевскую клику) против «Родины» и в значительной степени – против меня лично. Их клевета и оскорбления не получили должной оценки правоохранителей, к которым я не раз обращался. Что говорит о качестве этих правоохранителей, которое теперь известно всякому.


Определение «расист» связано с тем, что несколько лет своей жизни я посвятил проблемам физической антропологии и генетике человека, определяющих различия между народами, а также политической антропологии. Все это вместе позволило мне написать книгу «Образ врага».


С юридической точки зрения к книге невозможно было прицепиться. Это научный труд. Попытаться дискредитировать книгу, комментируя ее идеи и выводы – значит, пропагандировать ее, повышать интерес читателя. Поэтому группировка, выполнявшая заказ Кремля, взяла на вооружение простой тезис: «кто занимается расовыми проблемами, тот расист». Этот невежественный тезис продолжает существование по одной причине: закулиса политики не признает срока давности. Я знаю это не только по собственной судьбе (в отношении меня реализован запрет на профессию), но и в отношении многих других людей. Грязные измышления на их счет закулиса то и дело выбрасывает в средства массовой информации, закрепляя у непритязательной публики определенный образ того или иного человека. Я знаю поименно тех, кто это делает – от заказчиков до исполнителей. И наблюдаю за них судьбой, которая отражает глубокую моральную деградацию, за которой непременно последует расплата. Не от меня. Аз воздам! - это я хорошо помню, и часто вижу «асимметричный ответ», который внезапно обрушивается на людей, забывших честь и совесть.


 


14.  Нижний Новгород – один из крупнейших мегаполисов России, древняя русская крепость, своего рода «промышленный тайник» советской власти, здесь была сильна оборонная промышленность, кроме того, была крепка научная составляющая – (именно поэтому сюда был сослан академик Сахаров – с тем, чтобы он мог продолжать свою работу), город претендовал на роль третьей столицы, а не просто «кармана России» – в своё время декабристы собирались перенести столицу в Нижний.  Много ли у Вас соратников в Нижнем? Как Вы оцениваете свою известность и политический вес Вашей партии в крупных городах России? (У нас знают ДПНИ, Навального, Лимонова.)


 


В Нижнем Новгороде «Родина» имела сильную организацию. Но период репрессий 2005-2006 рассеял наших сторонников. Создать серьезную организацию «Великой России» в Нижнем не удалось. Возможно, этот недостаток будет устранен по мере объединения тех партий, которое теперь происходит.


Я не тешу себя иллюзиями: конкурировать с подконтрольными СМИ мы не можем. Поэтому известность «Великой России» определяется в большей степени не нашими усилиями, а интересом общества найти альтернативную общественную концепцию. Мы таковую представляем – Манифест возрождения России. К нам приходят именно те, кто ищет не компенсаций своего чувства униженности в уличных шествиях, а целостной доктрины русской жизни, которая может стать ее основой в ближайшем будущем.


Опыт уличных организаций, несмотря на их большую известность, меня лично не привлекает. Это идейно пустые структуры. Они собирают не сторонников, а прохожих. Мы же видим главное – в формировании идейно сплоченного ядра организации. Последние месяцы показывают рост интереса к нам. В особенности после формирования коалиции. К нам приходят новые люди – русская национальная элита. Только от элитного ядра может быть порождена Русская Победа над врагами нашей страны, укравшими у нас государство.



  Комментарии читателей



Домойinfo@savelev.ruНаверхО проекте









©2006 Все права защищены.
Полное или частичное копирование материалов разрешено со ссылкой на сайт.
Русины Молдавии Клачков Журнал Журнал Rambler's Top100 Rambler's Top100