статьи
  Статьи :: Россия и мир
  
  Постсоветское пространство: российско-американский конфликт понимания
18.03.2001


Уважительное отношение к русской самобытности и ее пространственной истории может стать серьезным ресурсом для мирового развития.  

Постсоветское пространство:


российско-американский конфликт понимания



Неадекватность стратегии США в отношении России


На Западе идея включения России в западную цивилизацию считается очевидной и даже позитивной – мол, России предлагают достойное место в будущем мире. В оплату за такую перспективу России нужно лишь отказаться от “имперских амбиций”, дать возможность Западу указывать, где такие амбиции наблюдаются, и своевременно выполнять инструкции специалистов по рыночным отношениям, демократии, свободам и правам человека.


Ариэль Коэн в своем докладе, распространенном “Фондом “Наследие” (США), ставит перед новой американской администрацией задачу “помочь России интегрироваться в сообщество демократических государств и мировые торговые потоки”. “Соединенные Штаты должны работать с российскими и евразийскими лидерами, чтобы помочь им интегрировать их регион в сообщество государств вместе с США и их союзниками”. В то же время реальное соотношение сил и прагматические соображения должны, по мысли аналитика, подсказать новой администрации, что не следует переоценивать значение России в современном мире.


Эта, по видимости, достойная (с точки зрения Запада) задача может предполагать те же методы, которые были применены против Югославии, – нарушение международно-правовых норм, принципа нерушимости границ, стремление к “югославизации” постсоветского пространства, создающее причины для вмешательства. Установление особых отношений с некоторыми политическими группировками и некоторыми регионами говорит о том, что сценарий, примененный против СССР и Югославии, предусматривается и для России. Важный показатель – отношение к Чеченской войне, в которой Запад упорно видит только одну сторону, а США подчеркивают свою готовность сотрудничать в деле урегулирования именно с этой стороной, но не с Кремлем.


И здесь благая цель приобщения постсоветского пространства к Западу смыкается с альтернативной идеей – о неисправимости России и невозможности ее включения в Западный мир. Эта идея реже высказывается открыто, зато более прочно укоренена и, судя по внешнеполитическим акциям США, взята на вооружение влиятельными политическими группировками. Как полагают в Вашингтоне, во внешней политике внутрироссийский антиамериканизм выражается в концепции “многополярности”, основанной, как выразился заместитель Госсекретаря Томас Пикеринг, “на предпосылке нулевой суммы: что хорошо для США, плохо для России, и наоборот”. То есть, представление о многополярности современного мира рассматривается просто как вариант сохранившейся советской угрозы. Однополярность мира становится частью американской идеологической доктрины, новым обоснованием отношения к России как к “империи зла”.


Таким образом, мы имеем со стороны Запада две позиции: либо Россия – историческое недоразумение, и ее не надо принимать во внимание, либо Россия – подраненный монстр, которого надо добивать.


Российскими и американскими политологами давно подсчитано соотношение сил между Россией и США. В этой связи американский аналитик Стивен М. Уолт (S.M. Walt. Two Cheers for Clinton’s Foreign Policy. FA, 2000, Vol. 79, # 2.) напомнил, что “по объему производства Америка опережает своего ближайшего соперника на 40%, а ее оборонные расходы составляют такую же сумму, как у шести следующих за ней по порядку стран, вместе взятых. Причем четыре из этих шести - близкие союзники США; таким образом, реальное преимущество Америки еще больше, нежели показывают цифры”. В то же время главный парадокс такой однополярности состоит в том, что “Соединенные Штаты обладают огромным влиянием, но плохо себе представляют, ради каких целей имеет смысл пользоваться этой мощью и какие усилия следует при этом прилагать”.


Невероятное экономическое и военное преимущество США над Россией вполне может рождать к жизни самые авантюрные планы. В то же время достаточно хорошо известно, что даже такое соотношение сил в современном мире вовсе не гарантируют успеха силовой политике. Доктрина активного вмешательства в дела СНГ полностью провалилась, поскольку была обеспечена не столько инвестиционными проектами и политическими соглашениями (чего новые государства ждали от США), сколько риторикой и поучениями о том, что такое свободное общество и права человека. Продукция до сих пор не рассеявшейся массы советологов по-прежнему находит спрос среди американских политиков, но уже совершенно не годится для организации внешнеполитического диалога. При этом Россия не делает во внешнеполитической сфере ничего экстравагантного – просто предпринимает шаги, естественные для любого государства, которое не собирается враждовать со своими ближайшими соседями или затевать новое глобальное противостояние. Тем более, что вряд ли можно найти больше поводов и оснований для самого тесного сотрудничества, чем те, которые имеются в отношениях бывших союзных республик. К сожалению этого не понимают американцы.


Одна из причин такого непонимания - тяжелое наследие исторических мифов поразительным образом сказывается на суждениях, формирующих политику США в отношении постсоветского пространства. Так, Ариэль Коэн пишет, что “Россия завоевала многие страны СНГ в период длительной беспрецедентной военной экспансии в XVII-XIX веках”. Бывший министр обороны и энергетики США Джеймс Шлесинджер на встрече с российскими парламентариями в своих рассуждениях между делом упомянул, что Россия потерпела поражение в Первой мировой войне, и будто бы в связи с этим образовались независимые прибалтийские государства. Проиграли, как известно, Германия и ее союзники. А Россия практически осталась в своих границах, в целом ведя военную кампанию вполне успешно. Что же касается непризнания Соединенными Штатами присоединения к СССР прибалтийских республик, то с тем же успехом можно было бы приводить аргумент о том, что Россия никогда не признавала факт аннексии Техаса.


Новый президент США предлагает России начать с чистого листа, позабыв все, что было в прошлом веке, – прежде всего договор по ПРО 1972 г. Но мы уже имеем печальный опыт зачеркивания истории, которое попытался предпринять Борис Ельцин. Если Америка еще может себе позволить такого рода эксперименты, то для России они уже потеряли всякую привлекательность.


В плане исторических оценок наиболее чувствительным для России и значимым для судеб постсоветского пространства является широко распространенный тезис о “саморазрушении СССР”. Этот тезис противоречит фактам – например, известной директиве Совета национальной безопасности США № 75 от 1983 г., фактически начавшей реализацию курса на “экономическую войну” против СССР за счет запрета на ввоз современных технологий, искусственного снижения мировых цен на сырье, ускорения гонки вооружений и организации политического разрыва развивающихся стран с СССР. Даже если этот курс рассматривать как адекватный политической ситуации и ответ на тогдашние действия СССР, то после фактической сдачи Советским Союзом всех позиций, после объявления о прекращении “холодной войны” с обеих сторон подбирать обломки страны, все еще имеющие шансы снова срастись в соответствии со своими историческими традициями, есть курс авантюрный и неприличный – фактическое мародерство. Избрав такого рода образ действий, американская внешняя политика, проводимая под предлогом якобы возродившихся “имперских амбиций” со стороны России, дискредитируется в глазах граждан нашей страны (и не только), что приводит к стойкому отчуждению, которое не снять никакими усилиями политиков.


Вмешательство США во внутреннюю политику России в прошлом десятилетии бесспорно, в будущем оно может сохраниться в той же неадекватной форме спонсирования совершенно недееспособных и деструктивных элементов, подрывающих не только перспективы развития демократии, но и основы российской государственности как таковой. Тот же Ариэль Коэн пишет: “В интересах Соединенных Штатов увеличить моральную и материальную помощь бесприбыльным неправительственным организациям, которые работают на укрепление демократических свобод и прав личности, например обществу “Мемориал” и Институту Андрея Сахарова, а также независимым и свободным СМИ, продемократическим политическим партиям и таким личностям, как Сергей Ковалев, политический заключенный советского времени и бывший уполномоченный по правам человека в администрации Ельцина, который борется за превращение России в свободное и демократическое государство”. Эти слова показывают, насколько далеки бывают американские аналитики от реальности, от действительных процессов, происходящих в России. Попытка исходить из таких иллюзорных представлений постоянно продуцирует антиамериканизм и недоверие к демократическим процедурам, затухающие было, но вновь разжигаемые именно теми субъектами общественной жизни, которые получают зарубежную помощь в соответствии с указанными рекомендациями.


Помимо неадекватных исторических интерпретаций и аналогий, помимо ошибочной оценки по виду демократических партий и организаций, которые применяются американскими аналитиками и политиками по отношению к постсоветскому пространству, следует видеть и совершенно непригодную для организации продуктивного двустороннего взаимодействия политику двойных стандартов, которую американская сторона практически перестала стесняться демонстрировать публично. Двуличие дипломатии выдается за ее врожденный порок, с которым ничего не поделаешь. А значит, не стоит обременять себя поисками аргументации для оправдания своих действий или путей сближения позиций. Вместо множественности позиций конкурирующих между собой политиков возникает множественность позиций, высказываемых каждым отдельным политиком. Причем качественное различие оправдывается ориентацией на аудиторию: мол, предвыборные речи – это одно, а внешнеполитическая риторика – другое; доклад для внутриполитической элиты – это одно, а его добросовестное обоснование для обвиняемого в этом докладе государства – совсем другое.


В условиях бесстыдного двойного стандарта особым образом выглядит любимая американскими политиками правозащитная тематика, а также наглядный урок защиты прав человека методами бомбардировок Сербии и организацией “шпионских скандалов” последних месяцев. Настроения в России в отношении США резко переменились в связи с открытым сотрудничеством Запада с террористами в Чечне и агрессией НАТО против Югославии. И этот фактор еще долго будет играть ключевую роль в российской внутренней политике – проамерикански настроенным группировкам невозможно ожидать сочувствия рядовых граждан. Это один из наиболее существенных результатов политики США на постсоветском пространстве в целом.


Неадекватность применяемых внешнеполитическими ведомствами США приемов и доводов говорит о том, что основной чертой внешней политики США в ближайшие годы может стать сочетание амбициозности и стратегической неопределенности. Данное обстоятельство ставит перед Россией непростую задачу поиска достойных ответов не только на хаотичные всплески “жесткой” риторики американских политиков, но и на спорадические попытки со стороны США контролировать все постсоветское пространство, не взирая на экономические и политические последствия такого контроля.



Две стратегии в постсоветском пространстве


После распада СССР Россия утратила свои позиции в таких жизненно важных для нее регионах, как Средиземноморье, Черноморский и Каспийский регионы. Романтика “освобождения от имперских амбиций” предполагала аналогичные ответные действия со стороны США и переход к “новому мышлению” и новому миру без конфронтации и военных блоков. Вместо этого со стороны США и Запада в целом были предприняты усилия для разобщения и расчленения не только постсоветского пространства, но и самой России. Вместо свободного развития новых государственных образований их активно подталкивают к конфронтации, к разрыву исторических и культурных связей.


Советник президента Буша-младшего по национальной безопасности Кондолиза Райс (C. Rice. Promoting the National Interest. FA, 2000, Vol. 79, # 1.) наметила возможное ужесточение политики США в отношении попыток России контролировать постсоветское пространство, связав его с войной в Чечне. По мнению Райс, эта война (проходящая, заметим, на территории России) “напоминает об уязвимости новых малых государств, граничащих с Россией, и о том, что Америка заинтересована в их независимости. Если эти государства станут сильнее, у России будет меньше соблазна покушаться на их суверенитет”.


Миф об “имперских амбициях”, предъявляемый со стороны США, как мы видим, вполне может стать основой для конфликтных ситуаций. И это еще более вероятно в связи с применением совершенно разных стратегий со стороны России и со стороны США в отношении постсоветского пространства.


Главной геополитической площадкой, на которой разыгрываются один за одним конфронтационные сценарии, является сегодня Каспийско-Кавказский регион. Стратегию США в этом регионе как нельзя более цинично иллюстрируют слова Збигнева Бжезинского в известной книге “Великая шахматная доска”: “Каспийская нефть - наилучший инструмент для того, чтобы геоэкономически вывести Среднюю Азию и Закавказье на мировые рынки, оторвать их от России и тем самым навсегда ликвидировать возможность постсоветской имперской реинтеграции”.


В 1999 г. Конгресс США принял доктрину “Стратегия шелкового пути”, направленную на организацию транзита энергоносителей с опорой на Турцию и в обход России. Использованию этого проекта в политических целях и привлечению частных инвестиций служила невероятная по размаху информационная кампания, призванная представить Каспий как “новый нефтяной Клондайк”, богатства которого сравнимы с богатствами Персидского залива и Северного моря. Весной 1997 г. Госдепартамент США сообщил конгрессу, что запасы нефти Каспийского бассейна составляют 178 млрд. баррелей. Позднее выяснилось, что даже по самым оптимистическим данным доказанные запасы нефти Каспия не превышают 10-12 млрд., из которых большая часть приходится на Казахстан и Туркмению. Аналогичный блеф состоялся и по поводу транскаспийского газопровода, который должен был обеспечить поставку туркменского газа, минуя территорию России. Хотя к январю 1999 г. проект трубопровода был готов, инвестиционный консорциум создан, денег на реализацию как не было, так и нет.


Доверчивость к американским проектам обходится постсоветским государствам дорого – американцы в основном “столбят участки”, а инвестиции откладываются до лучших времен, когда обеспеченный в период проамериканской романтики контроль за разведанными месторождениями будет выведен из стратегического резерва или потребуется для разыгрывания сценариев политического давления.


К настоящему времени чисто политическое решение о поддержке проекта строительства нефтепровода Баку - Джейхан (минуя территорию России) основательно подорвано экономическим интересом, проявившимся в финансировании другого нефтепровода Тенгиз - Новороссийск американскими нефтяными компаниями “Шеврон” и “Эксон”. В марте 2001 г. нефтепровод Тенгиз-Новороссийск был торжественно открыт. Вместе с тем, у США остаются серьезные рычаги для воздействия на ситуацию политическими мерами. В частности, соображения экологического характера могут быть использованы как предлог для ограничения прохождения танкеров через черноморские проливы.


Политическая целесообразность уступает ведущую роль экономической - новый американский министр энергетики Спенсер Абрахам оказался противником строительства нефтепровода Баку-Джейхан, начало которого отложено до 2005 г. Вместе с тем, необходимость политического прессинга в Закавказье, в полезности которого так уверены американцы, вынуждает Госсекретаря США Колина Пауэлла поддерживать этот проект. Именно этими мотивами можно объяснить попытку США взять под свой контроль вероятный маршрут транзита каспийской нефти.


Именно по тем же причинам, далеким как от задач экономического развития региона, так и от поддержания политической стабильности в нем, администрация Клинтона в процессе урегулирования армяно-азербайджанского конфликта принимала сторону Баку, полагая, что Ереван ориентируется на Россию. Теми же причинами обусловлена и попытка США посредничать в урегулировании грузино-абхазского конфликта и поддерживать реформирование оборонной системы Грузии, склоняя при этом грузинское руководство к скорейшему избавлению от российского военного присутствия. Разумеется, нет никакой экономической подоплеки и во встречах американских официальных лиц с представителем чеченских террористов.


Россия в данном регионе имеет совершенно иную стратегию. Вместо масштабного блефа и нравоучений по поводу прав человека Москва стремится к достижимым результатом прежде всего в экономике. Успех проекта Тенгиз - Новороссийск подкреплен политическим диалогом с Баку и Тбилиси. Россия участвует в создании железнодорожного паромного комплекса Поти - порт “Кавказ” (Россия), а также железнодорожного сообщения с Арменией через порт Батуми. Попыткам США вытеснить ее из Грузии Россия противопоставила простое решение - введение визового режима, который показал, что зависимость Грузии от России куда более существенна для грузинской стороны, чем посулы Вашингтона. Около трети жителей Грузии, обеспечивающих свои семьи за счет работы в России, сразу почувствовали это.


Центральноазиатские республики также чувствуют органическую близость России, как только речь заходит об угрозах терроризма и экстремизма со стороны фундаменталистских движений. Очевидно, опора лишь на собственные силы и ресурсы оказалась недостаточной, а романтические расчеты на инвестиции со стороны Запада - безосновательными. Разумным и прагматичным шагом стало образование “Шанхайской пятерки” (РФ, КНР, Киргизия, Казахстан, Таджикистан и тесно примыкающий к ним Узбекистан). Все идет к тому, что Москва сможет создать в регионе “евразийский НАТО”. Хотя Азербайджан, Грузия и Узбекистан в 1999 г. фактически вышли из Договора о коллективной безопасности (ратифицирован парламентами в 1994 г.), реальные потребности обеспечения безопасности не могут оторвать эти государства от России и прекратить сотрудничество в этой сфере, как бы этого ни хотелось стратегам однополярного мира. Пронатовский военно-политический блок ГУУАМ (Грузия, Украина, Узбекистан, Азербайджан, Молдавия) выглядит явно нежизнеспособным. Узбекистан этот блок не спасает от террористов; Украина почувствовала все “прелести” вмешательства антироссийской закулисы в ее дела, расстроенные явно инспирированной политической нестабильностью, Молдавия на глазах меняет свои внешнеполитические ориентации в пользу России после победы на выборах “левых”, выработалась солидарная позиция государств - участников СНГ по вопросу о борьбе с международным терроризмом в Чечне. Сложившееся на базе Таможенного союза Евразийское экономическое сообщество (Россия, Белоруссия, Казахстан, Киргизия, Таджикистан) также способствует сближению бывших союзных республик.


Безусловно, ключевым для российской внешней политики является вопрос об отношениях с Украиной и Белоруссией, где прагматическая линия также дала свои успехи, а эгоистические планы США, не подкрепленные естественными интересами в этом регионе, терпят провал. Союзное государство Россия - Белоруссия стало реальностью, которая превращает в бессмыслицу кампанию против белорусского президента А.Лукашенко и арест секретаря Союзного государства П.Бородина в США. (Последний акт в России иногда называют “печеной картошкой, которую демократы бросили за шиворот новой администрации”.) Интересно, что нападки либеральных СМИ на Буша и Лукашенко (а в связи с конфликтом вокруг НТВ – и на Путина) стилистически и по существу близки – грубы и необоснованны.


Попытка использовать Украину в американской стратегии геополитического сдерживания России также терпит провал. Идея о необходимости отрыва “европейской Украины” от “азиатской России” и интеграции первой в Европу полностью провалилась. Инспирированные Вашингтоном проекты объединения государств во главе с Украиной и без участия России оказались нежизнеспособными. Романтизм украинских “верхов” улетучился вместе с надеждами на американские инвестиции и распростертые объятия Европы. Подписанные соглашения о военном сотрудничестве с НАТО уравновешены более прагматичным и естественным со всех точек зрения военным соглашением с Россией, которое дает последней возможность влиять на планирование военных учений, ранее проводившихся с участием американцев. Объемы американской финансовой помощи Киеву оказались несопоставимы с долгом Москве за газ, который теперь реструктурирован и превращен в фактор стабильности отношений двух стран.


Наиболее жестокое поражение ожидает внешнюю политику США в связи с планами включения в НАТО прибалтийских республик, используя фактор нестабильности, в результате которого к власти в этих республиках (как и в России при Ельцине) временно пришли силы, не считающиеся с долговременными интересами своих граждан. По истечении периода нестабильности, вполне возможно, США придется столкнуться с необходимостью не расширять, а сокращать НАТО, с позором выводить свои войска под напором общественного мнения, которое не станет мириться с превращением независимых государств в “серую зону” нестабильности и плацдарм для военно-политических авантюр. И здесь снова свою роль сыграет спокойная и прагматичная позиция России, которая для прибалтов остается единственным рынком сбыта, а главное - донором транзитных энергоресурсов, что куда важнее нескольких десятков натовских должностей для прибалтийской номенклатуры.


В целом видно, что неоимперская политика вмешательства США в постсоветское пространство, попытка закрепления его раздробленности и организация “санитарного кордона” вокруг России разбиваются о естественное стремление к реинтеграции, восстановлению нарушенных связей. Стратегическое партнерство постсоветских государств с США потребовало слишком большой цены – согласия на нестабильность в политике и стагнацию в экономике. Многим это партнерство оказалось не по карману и не по душе.


Эйфория от своего безусловного лидерства в мире сыграла с США дурную шутку. Обвиняя в имперских амбициях Россию, Соединенные Штаты сами попали в плен собственных имперских амбиций, полагая, что вправе вмешиваться со своей системой ценностей в дела любого региона. Например, позиция Кондолизы Райс явно основана на такого рода представлениях: “…если Америка действует, руководствуясь своими национальными интересами, то это само по себе способствует укреплению свободы, рыночной экономики и мира во всем мире”; “…американские ценности универсальны: люди желают говорить то, что думают, исповедовать ту религию, которая им по душе, выбирать своих правителей. Совершенно очевидно, что торжество подобных ценностей приближается, когда международный баланс сил складывается в пользу государств, отстаивающих эти ценности”.


При всем при том реально США действуют таким образом, будто “империя зла” существует, но, в отличие от советской эпохи, оказалась временно ослабленной и позволяет американцам захватить все возможные плацдармы. Ложность стратегии захвата всего, что “плохо лежит” очевидна. Империя, не знающая удержу своим амбициям неизбежно потерпит стратегическое поражение. История знает тому множество примеров.


Совершенно иной подход наблюдается со стороны России. Здесь главной ценностью прослеживается не столько приверженность абстрактным идеалам, сколько вполне конкретный интерес обеспечить собственную безопасность и привлечь к этому своих соседей, шаг за шагом преодолевая имеющиеся разногласия.


То же различие присутствует и в области экономического партнерства. Если США, то ли переоценивая свои силы, то ли просто стремясь “застолбить участки”, лишь имитируют экономическую активность, пытаясь не допустить Россию к совместным проектам со своими соседями, то Россия действует предельно прагматично. Такая тактика диктуется ограниченностью средств и реальной опасностью для существования страны, доведенной до грани небытия безумными реформами прозападных “верхов” ельцинского периода.


Россия не переоценивает своих сил и не заявляет даже о гипотетической возможности воссоздания СССР. Более того, Москва даже декларировала политику интеграции в рамках СНГ на различных скоростях, что фактически означает отказ от комплексных многосторонних инициатив. Речь идет лишь об экономической интеграции и о сотрудничестве в сфере безопасности, которые воссоздают единство постсоветского пространства.



Между сближением и конфронтацией


Здравый взгляд на отношения между Россией и Америкой с американской стороны возможен. Например, он высказан Стивеном Коэном в книге “Провал крестового похода. США и трагедия посткоммунистической России”. Известный американский политолог требует от администрации США разоблачить ставшие официальными выдумки “о том, что посткоммунистическая Россия находилась в благоприятном состоянии “перехода”; что обнищание народа можно назвать реформами, прогрессом или чем бы то ни было, но соответствующим американским интересам; что нынешние проблемы России связаны исключительно с ее советским прошлым, с нынешними коммунистами, с парламентом, с пожилыми избирателями, с недостатком решительности или неудачами Ельцина, но ни в коем случае не с неправильной политикой Вашингтона”.


Коэн говорит об администрации Клинтона как о самой прокремлевской со времен Второй мировой войны и одновременно – как о самой антироссийской в современной истории. “Наконец, крупнейшей из всех ошибок США является представление, что у Америки есть право, достаточная мудрость и власть для того, чтобы переделать огромную страну, чья история на много столетий древнее нашей”.


Действительно, помимо промышленного и военного потенциала у России есть еще исторический и культурный потенциал, который в современном мире не может быть сброшен со счетов (как не мог он быть сброшен и в древности, когда, например, плененные на Сицилии афиняне получали свободу за знание стихов Еврипида). Здравый расчет должен учитывать, что даже при очень ограниченных ресурсах экономического развития Россия остается весьма существенной частью современного мира.


К сожалению, новая американская администрация, при всем ее видимом прагматизме в сравнении с администрацией Клинтона, пока не видит Россию как достойного уважения партнера. Рассматривая вмешательство во внутреннюю политику нашей страны как дело бессмысленное, американцы объясняют свой отказ от прежнего курса на “переделку России” только малой эффективностью финансовых вложений.


Как сказал Дж.Буш-младший в беседе с корреспондентом “Нью-Йорк Таймс” за несколько дней до официального вступления в должность, политика США в отношении России “будет решительно иной, чем в последние годы”. “Мне кажется, что нам не следует ссужать деньги или поощрять других на то, чтобы давать деньги режиму, при котором эти средства не выполняют своего предназначения, - заявил Буш. - Предназначение этих средств в том, чтобы развивать предпринимательство и содействовать росту экономики и рынков. Мы более не намерены переделывать Россию”.


В этих словах, повторенных в самых разнообразных интерпретациях, вскрывается удивительное противоречие: как только в России начались меры против коррупционеров, Америка сразу же заметила, что понапрасну растратила массу средств для поддержки негодного политического режима. Единственным приличествующим оправданием здесь может служить ссылка на собственные грехи - на грехи прежней администрации. Но к этому американцы предпочитают прибавлять соображение о генетической связи Путина и Ельцина. Так, в широко известном докладе Кристофера Кокса “Путь России к коррупции” утверждается, что США могли сделать из России то же, что сделали после Второй мировой войны из Германии и Японии. Но администрация Клинтона закрывала глаза на все негативные отклонения от своего сценария и тем самым способствовала превращению России в подобие “коррумпированного авторитарного и агрессивного режима с бывшим агентом КГБ во главе”.


Если предположить, что резкие обороты речи имеют значение только для внутриамериканского пользования и не связаны со стратегической игрой “на добивание” России, то есть надежда, что конфликт понимания будет преодолеваться в реальных делах. Это тем более возможно, что американцы постоянно декларируют свою уверенность в том, что стратегические цели обеих стран совпадают - это относится и к демократическим ценностям, и к нераспространению оружия массового поражения, и к таким угрозам, как международный терроризм и организованная преступность.


Например, Россия и США могли бы пойти навстречу друг другу, решившись всерьез сотрудничать в борьбе с “отмыванием” незаконных капиталов, вывезенных из России и “отмытых” в американских и других западных банках. Совместная следственная комиссия, действующая под контролем двух президентов, могла бы в короткие сроки вернуть хранящиеся на Западе сотни миллиардов долларов его законному владельцу – России, а самому Западу вернуть дееспособного экономического партнера и уверенность в том, что “честность – лучшая политика”.


Россия заинтересована в том, чтобы США прекратили диктат и оставили ее в покое – в особенности внутренние дела российской политики. С американской стороны с приходом новой администрации такая готовность наметилась. Как сказала Кондолиза Райс: “Теперь пусть сама Россия решает, как ей проводить структурные реформы, особенно в деле правового обеспечения и налоговых кодексов, чтобы инвесторы — заграничные и отечественные — дали капиталы, необходимые для экономического роста. А сами США в своей российской политике должны сконцентрироваться на важнейших вопросах безопасности”.


Эти вполне здравые слова находятся в противоречии с прямолинейными высказываниями заместителя министра обороны США Пола Вулфовица (14 марта 2001, "Sunday Telegraph"), который заявил, имея в виду Россию и ее поставки оружия Ирану: “Как можно надеяться на получение от США и их союзников миллиардов долларов в качестве помощи, одновременно продавая оружие, которое угрожает нашему народу, а также нашим летчикам и морякам”. “Эти люди готовы продавать что угодно и кому угодно, лишь бы получить деньги”, - отметил Вулфовиц.


В такого рода заявлениях игнорируется тот факт, что Россия далеко не является лидером в торговле оружием и состояние ее вооруженных сил далеко от паритета с силами США. Вместе с тем, высказанный в приведенных словах спекулятивный подход вполне может быть использован для объяснений очередного “похолодания” в отношениях двух стран. Тем более, что миллиарды долларов финансовой помощи всегда будут оставаться виртуальными – это показала десятилетняя политика США в постсоветском пространстве.


Разрешение проблем в сфере глобальной безопасности и торговли оружием может происходить только при условии готовности России и США к честному диалогу, в котором неоимперские аргументы будут отложены в сторону, а предметом рассмотрения станут интересы, очерченные в разумных геополитических границах, проекты по разделу торговых рынков, мерам повышения доверия, соглашениям в сфере коллективной безопасности в различных регионах мира и т.д. Понимание, согласно которому угрозу для американской безопасности представляет не столько сила России, сколько ее слабость, должно развиться до практических выводов – до ограничения претензий США на контроль постсоветского пространства и признания этого пространства приоритетной зоной для внешнеполитической деятельности России.


К такой позиции обе стороны должны подталкивать события, последовавшие за последовательным разрушением СЭВ, Варшавского договора и СССР, которые нанесли колоссальный ущерб экономической и военно-стратегической стабильности огромного региона. Первый же шаг в этом направлении – перевод расчетов в рамках СЭВ на доллары – обрушил сложившийся внутренний рынок группы и целые отрасли экономик стран, привыкших к несколько иным экономическим стандартам и взаимоотношениям, чем те, которые приняты на Западе. Последующие шаги коммунистической номенклатуры, подорвавшие мировую стабильность, неразумно приветствовались со стороны западных политиков, видевших в них лишь уступки со стороны “тоталитарного монстра” и не желавших просчитывать последствия. Сегодня пришла пора увидеть эти последствия и постараться создать механизмы восстановления того внутреннего рынка, который существовал ранее под эгидой СССР, а теперь мог бы стать зоной ответственности России как в отношении восстановления и развития этого рынка, так и в области гарантий безопасности.


Понимая, что в обозримом будущем “сильная Россия” не может быть соперником США в военной и экономической областях, американцы должны увидеть политический и географический ареал, в котором “сила” России может играть конструктивную, стабилизирующую роль. Давно настала пора признать, что только тесная интеграция с экономикой России может обеспечить республикам бывшего СССР прочную основу для экономического роста и стабильного демократического развития. Тенденция же ко всяческому обособлению от России не может не быть деструктивной, ибо пытается преодолеть те многообразные связи, которые складывались в этом регионе веками. В развитии этих связей нет экспансионистских замыслов, но присутствует понимание отрицательного опыта последнего десятилетия, показавший, что развитие отношений с ближайшими соседями не может не быть важнейшим фактором социально-экономического развития любой страны. Соединенным Штатам и руководству НАТО пора перестать связывать любое действие России с подрывом своих чрезвычайно далеко заходящих интересов.


Укрепляющаяся Россия в любом случае будет для США “слабеющей угрозой”. Ослабевающая Россия, напротив, заострит для США все вопросы, связанные с распространением оружия массового поражения, безопасностью ядерной энергетики, терроризмом, наркотрафиком, незаконной миграцией и т.д. Поэтому, чтобы иметь “сильную Россию” в качестве партнера, “сила” США также должна найти свои границы, которые сегодня просто не просматриваются.


США придется признать право России на воссоздание системы раннего предупреждения, разрушенной в результате развала СССР, на инициацию структур коллективной безопасности в Средней Азии и на Кавказе, на особые отношения с Белоруссией, Украиной и Казахстаном (возможно, и с Молдавией и Приднестровьем), на собственную модель демократии, сочетающую самобытность и традицию с модернизацией экономики и т.д. Короче говоря, Россию придется признать великой державой не только на словах. Тогда разумно ограниченные интересы США будут признаны в России, и к ним будет проявлено уважение.


Один из самых глубоких русских мыслителей ХХ в. Иван Ильин писал: “Каждый народ по-своему вступает в брак, рождает и умирает; по-своему лечится, трудится, хозяйствует и отдыхает; по-своему горюет, плачет, сердится и отчаивается; по-своему ходит и пляшет; по-своему поет и творит музыку, по-своему говорит, декламирует, острит и ораторствует; по-своему наблюдает, созерцает и творит живопись; по-своему исследует, познает, рассуждает и доказывает; по-своему нищенствует, благотворит и гостеприимствует; по-своему строит дома и храмы; по-своему молится и геройствует… Он по-своему возносится духом и кается. По-своему организуется. У каждого народа свое особое чувство права и справедливости, иной характер, иная дисциплина, иное представление о нравственном идеале, иной семейный уклад, иная церковность, иная политическая мечта, иной государственный инстинкт. Словом, у каждого народа иной, особый душевный уклад и духовно-творческий акт”.


Продолжая мысль Ивана Ильина надо сказать, что народы, создавшие и удержавшие свою государственность в течение сотен лет, не могут быть признаны “изгоями”, как бы тяжко ни было их теперешнее существование. Как бы ни были сильны сегодняшние лидеры мировой экономики, как бы далеко не заходило их преимущество в военной сфере, здоровая политическая стратегия с их стороны не может быть связана с наступлением на традиционные культуры и цивилизации. Напротив, к ним должно быть проявлено уважение, внимание и стремление к пониманию. Только тогда мировое лидерство (временное, как и все в истории) может быть оправдано и признано состоятельным и приемлемым для человечества.


В этом плане попытка навязывать русскому народу наследие советской эпохи, во многом так и не принятое им, гибельна для мирового сообщества. Напротив, уважительное отношение к русской самобытности и ее пространственной истории может стать серьезным ресурсом для мирового прогресса. Русская традиция не антидемократична и неагрессивна. Это должны понять в США, чтобы перестать рассматривать нынешнюю Россию как слегка замаскировавшуюся “империю зла”.


А.Н.Савельев



Советы по внешней политике №2, 2001














  Комментарии читателей



Домойinfo@savelev.ruНаверхО проекте









©2006 Все права защищены.
Полное или частичное копирование материалов разрешено со ссылкой на сайт.
Русины Молдавии Клачков Журнал Журнал Rambler's Top100 Rambler's Top100