Почему ко мне так неравнодушны русофобы всех поколений и оттенков? Мне всегда было чуждо стремление «прописываться» в газетах или появляться в эфире. Но это за меня делали ретивые либеральные журналисты. Возможно, они чувствовали с моей стороны холодное презрение. И жаждали растопить его клеветой.
Газету «Московский комсомолец» я брезговал читать и в советские времена. Даже в школьные годы она казалось мне безнадежно скучной. Листая изредка попадавшиеся мне номера, я всегда отбрасывал их как мусор. Во времена «демократической бури и натиска» комсомольцы остались теми же. Только наполнили свои страницы порнографией и картинами садизма. Раньше это была газета для тупых юнцов, теперь – для греховодников всех возрастов.
Однажды моя фамилия появилась на комсомольских страницах. Это был 1993 года, когда под прикрытием живодера Ельцина газетка вела систематическую расправу над теми, кто сопротивлялся разрушению страны. Тогда газета голословно объявила, что ей известно о неких моих «проделках». И все для того, чтобы читатели различили «своего Савельева» от «чужого Савельева». Суды и прокуратура работали тогда примерно как сейчас. Но только топорнее. Поэтому бегать с жалобами я не счел для себя интересным занятием. Правда, все последующее десятилетие каждому из своих знакомых, кто читал МК, я говорил, что после этой газеты надо руки мыть. Многие мыли и больше эту пакость в руки не брали.
В расстрельный 1993 год я был депутатом того самого Моссовета, который потом удостоился специального указа Ельцина о роспуске. И главный редактор МК тоже был депутатом Моссовета. Но он всегда обслуживал бюрократию, и потому на сессиях просто не появлялся. Зато обильно поливал грязью своих коллег на страницах подлого издания. Была у него дежурная барышня по антисоветчине, которая из номера в номер публиковала клевету. Такие «мастера» у МК есть до сих пор. И дело не в Советах, а в русофобии. Они ненавидят любую форму представительства, где хоть как-то проглядывают русские интересы.
Пока я игнорировал МК, в нем вырос новый мастер словоблудия – некто Марк Дейч. Узнал я об этом только после того, как многие мои знакомые сообщили, что в МК напечатали некое непотребство в адрес блока «Родина» и в мой адрес (Родина в кавычках. МК 09.04.2004). Пришлось прочесть. Бесконтактным образом – через интернет. И убедиться, что МК стал за эти годы еще гаже. Публикация о «Родине» была просто каким-то рекордным пиком бесстыдства, достигнутым комсомольцами под руководством Павла Гусева. Этим субъектам главное нагородить чепухи, не считаясь ни с чем. Их главный козырь в том, что политый грязью ставится в положение, когда ему надо оправдываться. А главный инструмент – подтасовки и выдача слухов за достоверные факты.
Дейч ссылается на некий центр «Панорама». Данные, мол, у него есть на Савельева. Откуда эти «данные»? Мало кто знает, что «правозащитники» создавали обширные досье, которые потом представляли на зарубежных форумах. С большим интересом эти досье изучали и сотрудники российских спецслужб, для которых русское общественное движение всегда казалось стократ опаснее либеральной измены. Патриот вообще для спецслужб является подозрительной личностью. Ведь его патриотизм исходит не от начальства, а сам по себе. Значит, имеет место конкуренция. И отдаются приказы на подавление. Иногда – через тех же либералов-«правозащитников» или либералов-журналистов, привыкших к доносам еще с комсомольских лет.
Коллекция «Панорамы» - это собрание лжи и слухов. Там все, кто хоть каким-то боком причастен к патриотическому движению, проходят по разделу «экстремисты» и «националисты». Шеф «Панорамы» г-н Прибыловский зарабатывал на этом деньги, финансируясь из зарубежных фондов и прочих «заинтересованных лиц» вроде московской мэрии.
На меня в «Панорамы» имелись «данные» еще и потому, что мне довелось заявить о Прибыловском, как о доносчике. По его «демократическому» доносу мне однажды пришлось уволиться с работы. Прибыловский помнит о своих доносах, и я тоже помню. Что же до «панорамной» информации, то о ней можно судить по тому, что в ней я числюсь в прошлом членом КПСС, членом какого-то «списка поддержки Демократической России», и членом постоянных комиссий Моссовета по экономике и культуре. Ничего подобного я в своей биографии не числю.
Мне никогда не было дела до Прибыловского. Но он страстно пытался напомнить о себе. На своем сайте «Антикомпромат» писал всякую чушь, как всегда путая персонажей, обстоятельства времени и места. Мне между делом был приписан плагиат, будто бы опубликованный мной как главным редактором журнала «Золотой лев». Будто бы я чего-то там списал у Прибыловского. Не будучи главным редактором, я все же некоторое отношение к данному изданию имею. Посмотрел, на что жалуется несчастный. Оказалось, что в журнале со ссылкой на источник опубликована статья за подписью другого «правозащитника», которого я не замечал в негодяйстве, как Прибыловского. Возможно, он заимствовал пару фраз у Прибыловского. Но ссылка имеется, и искатель компромата мог бы обратиться по адресу исходной публикации. Нет, ему это не нужно. Главное ведь в том, чтобы состряпать какую-нибудь гадость. Надо же было придумать что-то обо мне! И придумал.
Второй повод для придумывания произошел оттого, что некоторые активисты патриотического лагеря очень любят, чтобы про них что-то писали хоть даже в самых враждебных СМИ. И с течением времени заражаются болезнью журналюг – начинают стаскивать отовсюду «клубничку», резные слухи и выдумки. Одним из мест, куда все это несли, какое-то время было гнездо Прибыловского. Так вот, туда и притащил один из бедолаг с горящими глазами мою книгу из отбракованной части тиража. Надо было издательству ухитриться сделать две ошибки в названии книги! Одну – прямо на обложке. Разгоряченный энтузиаст прибежал ко мне с экземпляров этого брака. Мы вместе посмеялись: слово «расология» было напечатано с двумя «с», а в слове «антропология» пропущена буква. Энтузиаст долго уговаривал написать ему какую-нибудь дарственную на этом уникальном экземпляре. У коллекционеров марок, к примеру, бракованные марки ранних лет почтовой службы очень даже ценятся. Ну и подписал я книгу, вплетя в текст приветствия правильное написание указанных слов. И что? Этот экземпляр тут же оказался у Прибыловского, а тот не постеснялся обвинить меня (не издательство!) в невежестве и выдать недоразумение за компромат. При это он аккуратно воспроизвел заголовок книги, «отрезав» при этом текст, написанный моей рукой. Иначе торжество негодяя не состоялось бы. А так он радостно сообщал публике о том, что я – невежда.
Я не стал отвечать на эту пакость, посчитав дело слишком мелким и лишь на минуту опечалившись новым свидетельством человеческой низости.
В очередной раз Прибыловский напомнил о себе в период кремлевской травли партии «Великая Россия». На кремлевском порнографическом сайте «Ёки» Прибыловский в мой адрес заявил: «Посмотрите на Андрея Савельева - он просто расист». Поскольку «расист» означает совершение уголовного преступления, я обратился в прокуратуру, которой по закону «О противодействии экстремистской деятельности» (ст. 8) предписывалось в таких случаях объявление предупреждения, если нет оснований для привлечения к уголовной ответственности. Прокуратура дело замотала.
В августе 2007, выступая на радио «Свобода», Прибыловский снова вспомнил обо мне и сообщил, что я в своих книгах утверждаю, что «лица кавказской национальности являются расовыми врагами русского народа». Тем самым у слушателей создавалось впечатление, что в каких-то моих статьях содержится призыв к национальной ненависти или вражде. То есть, опять речь шла о совершении уголовного преступления.
Прибыловский «забыл» сообщить слушателями, что моя статья называется «Образ врага. От биологии к политологии». Что в ней речь идет о формировании образа врага и о влиянии этого образа, свойственного массовому сознанию, на политику. Обсуждаются биологические и социально-психологические причины возникновения вражды. Как и в прежних случаях, «отрезана» информация о том, что статья является научной публикацией и содержит 50 ссылок на литературные источники.
Данная научная публикация к тому времени уже превратилась в монографию. Но это «правозащитникам» совершенно не интересно. Они собирают компромат, а не вникают в смысл прочитанного. Трудящийся на ниве коллекционирования выдумок и самолично эти выдумки изобретающий, Прибыловский, вероятно, не в состоянии адекватно прочесть текст моей статьи, а тем более – адекватно передать ее смысл. Ему подлость не позволяет читать, не извращая содержания прочитанного.
Сей Плющкин «правозащитного» движения, привыкший всюду видеть пропаганду и политическую ругань, злонамеренно пытался представить фрагмент научной публикации как некий призыв в духе: «они все нам враги». В действительности, когда я пишу о расовом враге, то обсуждаю возникновение этого феномена – через формирование образов в массовом сознании. После ряда исторических примеров расовой вражды я указываю: «В современной России образ расового врага выражается в таком простонародном понятии, как “лица кавказской национальности”».
Разумеется, в голове Прибыловского осталось совсем не то, что на самом деле имеется в моей статье. Он подменил понятие «образ расового врага» понятием «расовый враг», простонародное понятие о «лицах кавказской национальности» - понятием без кавычек, которым, будто бы, манипулирует автор.
Из слов Прибыловского следовало, что мною заявлено некое долженствование. То есть, будто я считаю: так должно быть. А не излагаю факт. Любому здоровому человеку дано понимание, когда описывается факт, а когда автор вызывает некий факт к жизни, требует, чтобы такой факт появился не только в его воображении, но и в реальности. Больные русофобией этой простой способности лишаются. Ненависть слепит их рассудок.
Ясно, что вещи разные - враждовать с «лицами кавказской национальности», призывать у вражде, констатировать, что вражда имеет место. В моей статье и приведенной точной цитате из нее говорится: так есть; есть вражда, враждебность к сформированному образу. В статье не приводятся данные об отношении русских и других жителей Центральной России к кавказцам, но они общеизвестны – эти отношения враждебны: с кавказцами не желают жить рядом, создавать браки и т.д. Это не только общеизвестно, но и в цифрах исследовано социологами. Данные соответствующих социологических опросов мне хорошо известны
Я не осуждаю и не одобряю того, что есть. Вражда может быть деструктивной, а может быть продуктивной (например, когда она направлена на врагов Отечества). Я просто говорю: есть факт. Прибыловский же утверждает, что я этот факт создаю и ратую за сложившееся положение дел, что, безусловно, является клеветой. Между словами «образ расового врага формируется в таком простонародном понятии как «лица кавказской национальности»» и словами «он в своих статьях утверждает, что лица кавказской национальности являются расовыми врагами русского народа» - огромная дистанция, дистанция лжи.
Ложь была вполне сознательной. Именно поэтому Прибыловский заявил, что не сомневается, что я буду жаловаться в прокуратуру, когда ознакомлюсь с содержанием передачи. Он знал также, что подобное обращение бесполезно. И был прав. А я все еще надеялся, что клеветника можно преследовать по закону.
Дело в том, что уже тогда органы прокуратуры предпочитали перекладывать ответственность за принятие решений на авторов психолого-лингвистических экспертиз, которые к тому же готовились на крайне низком уровне. Эксперты зачастую оказывались не знакомы с современной научной и политической лексикой и осваивали ее по словарям советского периода.
Когда я знакомился с ответами из прокуратуры, я думал: неужели следователь с высшим образованием не способен сравнить два утверждения: «А является врагом для Б» и «А формируется как образ врага для Б»? Неужели нужно привлекать лингвистов, чтобы понять, что в первом случае суждение может быть истолковано как призыв к Б обороняться от врагов, а также провоцирует А на ответные действия – по крайней мере в адрес автора утверждения? Неужели человеку с высшим юридическим образованием надо привлекать эксперта, чтобы увидеть в высказывании Прибыловского злонамеренное искажение смысла, совершенное публично с целью дискредитации автора, пересказом взглядов которого он занят? Неужели из его выступления не ясно, что его цель – публичная дискредитация? Нет, прокуратура оказалась повязанной с «правозащитниками» и лгунами, поскольку давно перестала опираться на здравый смысл и закон.
Впрочем, у Прибыловского, в той передаче были и другие высказывания: «Сам Андрей Савельев - ну, это такой немножко более дикий вариант утонченного интеллектуала Ле Пена». «По поводу Савельева, как бы я к нему ни относился, но этот человек точно неподконтролен администрации и президенту». «Однако я считаю, что демократия, она только тогда демократия, когда она для всех, в том числе и для фашистов». «Я за то, чтобы "Великую Россию" зарегистрировали и дали ей возможность участвовать в выборах». Отчего бы это все? От необходимости иметь источники информации для своей «коллекции». И получать заказы на разного рода «аналитику» по поводу «экстремизма». Для этого нужно создавать иллюзию объективного отношения к тому, что ненавидишь до слепоты, а потому клеветать, будто бы собрав объективные данные. Это уникальный метод, которым Прибыловский пользуется многие годы.
Но вернемся к публикации Дейча с его комсомольским враньем, от которого пришлось отвлечься, обозревая фигуру Прибыловского – родственного экземпляра. И здесь тоже есть свой мотив. Прежде всего, касающийся Дмитрий Рогозина, в ту пору лидера «Родины». Дейч предлагал читать между строк, приводя слова Рогозина об «отродье» «из «журналистов-плюралистов и картавых правозащитников». «Ну, вы сами понимаете», – намекает Дейч. Что именно читатель должен понимать? Может быть, характеристики даны сподвижникам Дейча, и он правильно понял, что все это относится именно к ним.
Вполне логично для доноса выглядело заявление Дейча, что в блоке «Родина» он видит лишь одного нормального человека – Сергея Глазьева. Зная о раздорах в думской фракции, Дейч надеялся этим заявлением подогреть страсти. Потому и послал через газету своеобразный воздушный поцелуй. И одновременно не удержался – донес-таки читателям и на «нормального»: мол, некогда встретился с Сергеем Юрьевичем в приемной у банкира Гусинского. «Ну, сами понимаете…», - сквозит в этой «информации» намек Дейча. Мол, «наш он, не сомневайтесь». А вот Рогозина – «сами понимаете»…
По поводу прочих россыпей комсомольского вранья, коим была пересыпана статья Дейча, я попытался составить альтернативные заявления, изобличающие московского комсомольца во лжи.
Партия «Евразия» никогда не покидала блок «Родина», а басни Александра Дугина (некогда состоящего в руководстве этой партии) об РНЕ посреди «Родины» ни у кого не вызвали интереса. Но Дейч вытащил из пыльного журналистского комода некое «досье» - коллекцию всякой дряни, пакости и вранья. И состряпал басню о «фашистском следе» в Родине.
Я никогда не писал для Дмитрия Рогозина речи или выступления (просто ни разу в жизни!). Утку на этот счет Дейч взял из одной зарубежной публикации, где по этому поводу обронили случайную фразу. А те в свою очередь почерпнули информацию у еще одного полоумного «патриота», утверждающего при всяком случае, что Савельев и его друг Пыхтин – «серые кардиналы» при Рогозине. Будто бы мы пишем речи, а Дмитрий Олегович (с его-то образованием!) все это учит наизусть и транслирует в своих выступлениях.
Что Дейч называет «кампанией по дискредитацией Александра Лебедя» (снова чушь из комода г-на Прибыловского), было в 1998 году тем же, что он же может назвать «кампанией по дискредитации Сергея Глазьева» - попыткой рассказать людям, что и как есть или было на самом деле. Такую попытку я, действительно, предпринимал. Дейч меня за это пытается стыдить. Тогда пусть стыдит и Лужкова – одного из благодетелей московских комсомольцев, который тогда участвовал в попытках остановить Лебедя на выборах в Красноярском крае и сам приезжал с акцией поддержки тогдашнего губернатора Зубова. Да вот не посмеет!
Из обширных цитат, выписанных Дейчем из «первоисточника», нет ни одной моей, а одна относится ко мне лишь отчасти, поскольку подписана и другим соредактором сборника «Расовый смысл русской идеи» Владимиром Авдеевым (Дейч предпочел этого не сообщить читателям). Именно его перу и принадлежит фрагмент текста, в котором есть, разве что излишний романтизм, но нет никакого расизма. «Картавые правозащитники», разумеется, считают, что проблемами расы занимаются только расисты. Ведь Дейчу и ему подобным лень прочитать даже обычный вузовский учебник «Антропология». А уж сборник статей по расовой проблематике они не читают, а просеивают: лишь бы узреть в нем нечто, после чего можно возопить «Ату их!». Да и это делают бездарно.
Я ничего не знаю о «Русской академии», и цитаты из выступлений «академиков», приведенные Дейчем в качестве иллюстрации моих взглядов, ко мне никак не относятся. Это просто подлог, рассчитанный на дураков, в которых МК давно и успешно превращает своих читателей.
Процитированный Дейчем фрагмент одного из авторов сборника, вышедшего при моем участии, мне не принадлежит. Это тоже подлог и дурилка для читателя, который может не заметить, что цитируются не мои слова, а слова автора, которого даже не считают нужным назвать. Потому на этот же фрагмент ссылались и другие клеветники.
В комсомольском пасквиле Дейча нет ни одного опровержения «расовых» или «националистических» идей, а лишь только «ай-яй-яй» или «да вы поглядите что делается!».
Как и многие другие русофобы, мистер Дейч испытывал лично ко мне особую «любовь». Я удосужился в творчестве этого борзописца не только клеветнической статьи, но и рецензии на мою книгу «Время русской нации». Рецензия нашла себе место в «Еврейской газете» и в уже почти забытом со времен горбачевской перестройки журнале «Огонек» (№39, 2007). Это тоже клевета, но она требует от меня особого отношения, поскольку все, написанное Дейчем в данной статье, относилось лично ко мне и посвящено именно моей книге.
Рецензия начинается со лжи. С места в карьер Дейч пишет, что я именую себя расологом. Нигде ни разу я такого самоопределения не давал. Откуда Дейч взял свою выдумку? Да просто другая моя книга имеет подзаголовок: «Расология и политическая антропология». Если написано «расология», то тем самым я, будто бы, объявляю себя «расологом». Передержка очевидна. Но что же делать человеку, взбудораженному русофобией? Ему же надо что-то такое придумать! Вот он и придумывает: что на самом деле «специалист по расам» - это антрополог. А поскольку мое образование – физико-математическое, а ученая степень – в области политических наук, то никак мне не стать антропологом. Следовательно, нечего и думать, что я могу стать антропологом. То есть, наука сия никому не доступна, и найти ее можно только среди тех, кто получил «профильное» образование и пишет малопонятные статьи со словом «антропология».
В действительности, это не так. Антропология – наука не бог весь какой сложности. Это не квантовая механика и не теория относительности. Здесь нет ничего сложного, что не мог бы освоить и понять человек с высшим образованием любого профиля, привыкший размышлять и анализировать. Данная наука, в отличие от множества других, не сильно продвинулась за ХХ век. Во многом потому, что подверглась запрещению. Причем, не только в СССР, но и по всему миру. Процесс денацификации затронул и науку, которую после Гитлера считали порождением фашистской идеологии. Мол, наука пыталась установить неравенство рас и народов, а потому опасна для мира между людьми и оскорбляет тех, чьи способности признает ниже, чем у других. Если с генетики в ССР запрет со временем сняли, то антропологам пришлось проводить исследование, обходя острые вопросы. В особенности те, которые касались расовых различий. Да и государство минимально оплачивала порой подвижнический труд ученых-антропологов. За долгие годы в этой сфере, лишенной средств для развития, сложился бюрократический слой, который не в состоянии был ни осмыслить наследие основателей антропологии, ни открыть новые методики и высказать смелые гипотезы. Узость круга ученых-антропологов и отрыв от других областей знания, породили своеобразную ревность: мол, не входите в наш храм со своими невежественными суждениями!
Всегда и всюду наука продвигается в том числе и усилиями ученых из смежных областей. Особенно это касается тех научных дисциплин, которые касаются наук о человеке. Все они требуют комплексного подхода. Увы, в антропологии смежные области привлекаются крайне редко. Учебники по антропологии от современного уровня знаний отстали на столетие! И это – вина тех, кто своим ревнивым чванством пытается отгородить антропологию от вторжения на ее исследовательскую базу ученых других направлений.
Все это касается ученых. А кто такой Марк Дейч? Он к науке не имеет никакого отношения. Вопросами антропологии не занимался никогда. С какой же стати он начинает судить о том, кому можно заниматься антропологией, а кому нет? Здесь очевидны мотивы, которые описаны мной в книге «Образ врага». Именно к ней относится подзаголовок, в котором указывается один из подразделов политической науки: политическая антропология. Как известно, под термином «антропология» уживаются две принципиально разные области науки – естественная (физическая антропология) и гуманитарная (направление культурологи). Гуманитарная сфера содержит политическую науку, которая в свою очередь имеет отдельное направление исследования, посвященное политической культуре. Соответственно, политическая антропология относится к гуманитарным дисциплинам. Но грош ей цена, если она обходит вопросы физической антропологии. Соединение гуманитарного и естественно-научного дискурсов как раз и требует формирования новых дисциплин, среди которых очевидна необходимость расологии или расоведения (последний термин редко, но все же встречается в современных научных публикациях).
Таким образом, мне, как специалисту в области политических наук, разрабатывающему теорию государства, проблемы этнополитических конфликтов, специфически русскую проблематику в политологии, занятие антропологией или расологией совершенно не заказано. Более того, своими публикациями я подтвердил, что не собираюсь при этом спрашивать у кого-то разрешения на это. Хотя и не претендую, чтобы меня называли «антропологом» или «расологом». Мне хватает вполне определения моего основного занятия как «политическая философия».
Так зачем же Дейч сочиняет и публикует свой пасквиль? Почему ему надо выставлять на всеобщее обозрение свой «непросвещенный взгляд» (так он характеризует свою квалификацию в «Еврейской газете»)? Да потому, что у него профессия такая: отыскивать все то, что не демонстрирует еврозависимости и «разоблачать» как нечто ужасное. Для этого Дейч привлекает все средства «желтой» журналистики, главное из которых – ложь.
Скажем, такой прием. Берется слово «национализм», которому в моей книге дается позитивное определение. Само определение изымается. На его место подставляется нечто из советского словаря. И готово: «Стало быть, не любовь к Отчизне вдохновляла наших соотечественников в их победах, а идеи «национального превосходства, национального антагонизма, национальной замкнутости» (см. «национализм» в Толковом словаре Ожегова)». Оказывается, научная литература может поверяться с помощью словаря Ожегова! Идиотизированной публике такой аргумент вполне подойдет, а думающие люди вряд ли будут читать подобные измышления. Но Дейчу все равно – лишь бы отметиться, показать заказчику, что дело сделано.
Дальше – больше. Критические строки из книги в адрес гитлеровского режима Дейч берется оспорить. Каким образом? Ведь для русофобов главное – доказать, что русский национализм во всем тождественен с германским нацизмом! Есть лазейка!
Для русофоба вся русская история оценивается ровно так же, как и гитлеровский нацизм. Если мной в книге Гитлер демонстрируется как жалкое явление в сравнении с русскими монархами XIX века, то как раз за это и стоит уцепиться. Чтобы сказать, что все русские монархи ничуть не лучше Гитлера. Потому что Николай I отвечает за поражение в Крымской войне, падение Севастополя, гибель всего Черноморского флота, Александр III любил пороть своих подданных, при Николае II от голода мерли целые губернии, а в войне он «демонстрировал бездарное руководство». Зачем же Дейчу знать, что при первом были не только поражения, что второй получил в истории характеристику как «самый русский царь» и при нем никто не смел воевать против России, а революционному движению свернули шею; что правление третьего было сопряжено с выдающимся экономическим ростом и масштабными социальными программами. Всю русскую историю Дейч и ему подобные стремятся изолгать, изгадить, представить как творение недоумков и сплошную неудачу. Ну препарирование моей книги – лишь фон для всей этой пакости.
Третий пример Дейча, пытающегося развенчать мою книгу, основан на подтасовке: с одной стороны, русские – природные националисты, с другой стороны, «прошки и петрушки» устроили революцию и убили царя в начале ХХ века, а в конце века – порушили и созданное на обломках Империи государство. С точки зрения Дейча, здесь все нелогично. Почему? Потому что для русофоба гоголевские Прошки и Петрушки со стершимся национальным лицом – это и есть русский народ. Только таким и хотят его видеть газетные борзописцы, московские комсомольцы. Мы видим совершенно другое: есть русский народ и есть прошки-петрушки с дейчами во главе.
Наконец, еще одна подтасовка. Книга Дейчем, конечно же, не прочитана. Им прочитан только небольшой фрагмент под названием «Очерк русской идеологии» - пять-шесть страниц из шестисотстраничного тома. Дейчу некогда. Ему важно выполнить заказ: изгадить то, на что указали. И он трудится, торопясь… Куда? Может быть, за гонорарами. Про таких иногда говорят: «торопится за смертью». Да зачем же?! Уж живой труп выводит по бумаге свои мерзости. Мумия русофобии.
Очень мешают Дейчу мои критические высказывания в адрес Гитлера. Ему непременно надо доказать, что гитлеризм – самое точное определение для моих взглядов. Вся русофобская свора именно этим и занята: доказыванием, что все, кто поднимает свой голос в защиту интересов русского народа, - суть гитлеристы. А значит – сулят собственной стране те же ужасы, что принес в нее Гитлер со своей армией. Ну и миру достанется. А потому, против русских националистов должно быть направлено и российское государство, и международное мнение. Мнение создается потоком доносов. Дейч – один из писунов, которым поручено создать критическую массу доносов и распространить их так, чтобы любой, кто поинтересуется, скажем, моими взглядами, напорется на клевету, которая даст свои ядовитые плоды – недоверие, вражду, ненависть. Именно так организуется русофобия: формированием в отношении русских интеллектуалов негативных оценок, которые складываются в некое «мнение».
Именно поэтому Дейч готов лгать. Ведь тираж моей книги никак не охватит широких слоев публики. Зато он дойдет по нужным адресам. Где будут читать мою книгу, побрезгуют прикасаться к писанине Дейча. Зато, где не попадется моя книга, писанина Дейча может случайно подвернуться. Дефицит времени позволит выдать клевету Дейча за истину. Или как знак опасности, порождающий недоверие и уклонение от сотрудничества.
Ложь Дейча формируется так: без попыток изложения берется мысль автора о кризисном управлении в условиях крушения государства, а потом утверждается, что «подобные меры легко обнаружить, скажем, у Гитлера». Раз что-то из мной написанного можно обнаружить у Гитлера, то вопрос можно закрыть: недоказуемое доказано, характеристика сфабрикована. Тем более, если я берусь исследовать феномен фашизма, то меня совсем легко обвинить в симпатиях к нему. Все равно, что я напишу. Главное, что по этому поводу крякнет Дейч. Его «кряк» застрянет в информационных досье, а книгу читать – труд слишком тяжкий, чтобы ожидать его от любителей «кряков».
Чтобы в голове у глупого читателя зафиксировалась ложь, Дейч снабжает его образом: «циркулем из Третьего Рейха». Если я касаюсь вопросов кровного родства, то непременно это речь о «циркуле». Хотя этого циркуля Дейч просто не мог видеть, да и не знает о том, для чего используется самое разное антропологическое оборудование. Символизм «циркуля» активно внедряется русофобской журналистикой. Черепа измерять и брать кровь на анализ – это же кошмар гитлеровских зверств! Так обывателя превращают в того самого гоголевского Петрушку – болвана и вора. Русофобы работают над этим, не покладая рук.
Я не могу в том же духе писать о Дейче, потому что я не журналист и испытываю брезгливость к этой профессии. Нет, среди журналистов есть вполне достойные люди. Но наличие в журналистике «дейчей» делает ее местом не вполне приличным. Мы с этой группой (или группировкой) разговариваем на разных языках. Я чувствую от нее только потом жгучей ненависти. Только потому, что не прогибаю спину перед ними, не клянусь в верности «общечеловеческим ценностям», презираю русофобов и невежд. Дейч, конечно же, то и другое вместе. Очень типичный образчик, который мне заметен более других, потому что его клевета была направлена в мой адрес. Именно такого рода людей я называю «отбросы накопившихся эпох». Они ненавидят русский народ без стеснения. И тем обращают на себя особое внимание. Они вскрывают методы, которыми русофобия широко пользуется и втайне.
Почему они лгут и подличают, почему пишут доносы? Потому что трусят. Для русофобов любая мысль о национальном возрождении России - самое страшное среди всех их чумных галлюцинаций. Они боятся угрозы расправы над казнокрадами и мздоимцами, которую еще в 1997 году в своей брошюре пообещал Дмитрий Рогозин (его слова процитировал Дейч, предлагая читателю ужаснуться и этому). Они уже чуют близкое время, когда их будут брать за ухо, как нашкодивших котов, и лупить хворостиной по заднице. И от этого подличают еще больше.
О мои публикации и выступления споткнулся еще один профессиональный пахарь газетных страниц – Леонид Радзиховский. И выбрал для публикации самый подлый повод. Его статья появилась как раз после попытки похищения моего сына с целью давления на меня как на ближайшего соратника Дмитрия Рогозина. Тем самым кремляне старались сообщить ему, что пойдут на любое преступление, лишь бы он покинул пост руководителя «Родины». И в этот самый момент Радзиховский начал меня «лечить». Отчего? От патриотизма, от русского национализма. Методы этого «лечения» очень своеобразны и, похоже, лекарь испытывал явное удовольствие от причинения боли. Это бывает, когда врач играет в психиатра и вживается в проблемы пациента, сам сходя с ума. Таким образом, в моих глазах Радзиховский сам оказался человеком слабовменяемым и сильно непорядочным.
Тут же припомнились его публикации начала 90-х годов, когда он потешался над требованием законности со стороны антилужковского сопротивления в Моссовете. А потом случился расстрел парламента и разгон представительных органов власти, в котором пострадали и могли погибнуть множество моих знакомых и друзей, в котором опасность для тех, кто мне дорог была вполне реальной. Это был пример русофобии либералов в действии. С тех пор этот автор проходил в моей внутренней классификации по разделу «законченные подлецы».
Само по себе симптоматично, что Радзиховский намерен был давать мне уроки без анестезии. И даже, вероятно, полагал, что обострение боли позволит мне усвоить его доводы. Получилось как раз наоборот. Получилось, что публицист действовал с теми же целями, что и организаторы попытки похищения моего сына: стремился к изменению моей политической позиции с применением болевых приемов.
Понятно, что моя семья не могла получить защиты от журналиста-русофоба. Зато власть, планирующая расправу над «Родиной» тогда получала от него инструкции: надо взять мою книгу, письмо о «запрете евреев» и много чего еще (намека, что у Радзиховского есть пространное досье) и предметно с этим «поработать».
Гонорары, коих за подобные публикации русофобы получают немало, оплачивают по объему, а не по содержанию. Достоверность информации и обоснованность суждений в редакциях не проверяют. Потому что у них принято признавать истиной все, что идет во вред русским патриотам. Пользуясь этим лентяй Радзиховский даже не заглядывает под обложку книги со страшным названием «Расовый смысл русской идеи». Может быть, даже не держал в руках. Все-таки с таким заголовком вышли два выпуска. Все-таки оба тома написаны вовсе не мной, а являются сборниками статей. Но пахарь газетный страниц работает не на читателя, а на себя – дает листаж. Ему некогда читать.
Следуя мошенническому методу «правозащитников», Радзиховский без тени сомнения соединяет расологические исследования с расизмом. И это тоже болезненное проявление. Примерно подобное юдофобии. Юдофоб под каждым диваном ищет «пархатого», а русофоб – «русский фашизм». И, что интересно, оба находят искомое в изобилии. Иногда даже под одним и тем же диваном.
Здесь проявляется еще одна грань диагноза – мифологизированное сознание. Я об этом говорю как специалист, посвятивший данной теме серьезную научную монографию, на основе которой защитил докторскую диссертацию. И вот симптом: Радзиховский считает само собой разумеющимся, что я и мои единомышленники зачитываемся сочинением Гитлера. Отсутствие доказательств такого глубокомысленного вывода – явный симптом болезненной деформации сознания. Не читают мои соратники Гитлера и не почитают! Если бы журналист не был лентяем, он легко мог бы это установить. Но лень – его профессиональная защита от угрызений совести. Проще городить убогий миф о «русском фашизме». Радзиховский сначала ставит позорное клеймо, а потом клейменых агитирует в лагерь «святых» - либералов-русофобов. Либо в сообществе либеральных «святых» что-то не в порядке, либо в голове у одного из их верховных жрецов. Либо, что вероятнее всего, и то, и другое.
Интересно, что оправдание либералам этот милостивый человек находит в том, что эфир в защиту моего сына мне предоставляет «Эхо Москвы». Я не против того, чтобы люди даже с весьма мутным мировоззрением совершали достойные поступки. Но я никак не могу согласиться, что такой поступок приобретает силу индульгенции. Радзиховский же пытался переориентировать меня, указав других врагов, поскольку на моего сына напали «не евреи, не негры, не американцы, не кавказцы, не либералы». Как будто те и те в принципе ни на кого не могли напасть и не нападают!
Приписывая мне некие фобии, Радзиховский изобличил болезненные «филии» своего собственного круга. Не правда ли, занятный перечень: евреи, негры, американцы, кавказцы, либералы? Мне такую цепочку не приходило в голову выстроить. Я, конечно же, вижу еврейский нигилизм, американский милитаризм, кавказский терроризм и либеральную измену. Но все это вместе как-то не соединяю. И тем более, не привязываю негатив исключительно к какому-то народу, расе или государству. Это делает наш пахарь пера и «орало» всероссийских эфиров в порядке своего «антифашизма». У него, а не у меня в голове живет «чужой», высасывающий мозг.
Ветеран журналистского цеха, Игорь Шевелёв в газете «Московские новости» позволил себе следующее суждение:
«Еще при первом обсуждении самой возможности "индексов запрещенных материалов" писатель Василий Аксенов напомнил опыт цивилизованных стран, где можно издавать все, но торговать античеловеческой литературой и пропагандировать ее запрещено настрого. У нас же ксенофобская, нацистская, экстремистская литература лежит на каждом углу. Откровенно расистская книга издается с сочувствующим предисловием депутата Государственной думы Андрея Савельева. И в Думе продается вместе с другими подобными "материалами". А что такого: "Все, что не запрещено, то разрешено", - кивнут правоохранители на нынешний список».
Таким образом на основании некоего слуха о «расистской книге» журналист решил построить нехитрую схему: цивилизованных странах, мол, нельзя торговать человеконенавистнической литературой, а у нас депутат Госдумы пишет сочувственное предисловие к такой книге и она продается в той же Думе. Остается только сказать, что нет никакой расистской книги. Соответственно, нет предисловия к ней. И в Думе она не может продаваться. Ее нет. А есть только ложь.
Я направил письмо главному редактору газеты Виталию Третьякову, сообщив, что редакция вольно или невольно допустила некорректную публикацию. И сообщил, что речь в данном случае идет, скорее всего, о книге Владимира Авдеева «Расология». Но по данной книге уже проведена экспертиза и вынесено решение, свидетельствующее, что никакой «ксенофобии, нацизма и экстремизма» в книге нет. А посему ложь должна быть опровергнута.
Вместо находящегося в отпуске главреда мне ответил автор статьи Шевелёв. Переписка прошла по электронной почте. Казалось бы вполне примирительный текст:
«Вы приводите заключение прокуратуры об отказе возбуждения против Вас уголовного дела. Спасибо, но я вовсе не обращался никуда с требованием о возбуждении уголовного дела ни по отношению Вас, ни по отношению к книге, к которой Вы написали предисловие. Видимо, Вас не устроило определение "расистский". Поэтому логичнее было бы прислать определение соответствующих экспертов, что ни данная книга, ни высказанное Вами желание о возрождении русской расовой теории не являются расистскими. Слово "расологический" еще не закрепилось в русском языке, и я вынужден пользоваться теми словами, которые там есть на нынешний день в неспецифических контекстах, доступных лишь специалистам. Мне кажется, редакция могла бы напечатать Ваши более подробные разъяснения по этому поводу».
Я ответил тоже во вполне примирительном тоне:
«Вы правильно заметили, что слова "расовый", "расологический" и "расистский" имеют разные смыслы. Но в то же время Вы не осведомлены, что слово "расологический" имеет хождение в научной литературе. Не говоря уже о слове "расовый", которое широчайше применяется в антропологических исследованиях, включая ведущиеся в настоящее время. Слово "расистский" по действующему законодательству означает обвинение в тяжком преступлении, в возбуждении расовой розни - то есть в экстремизме. Вы могли бы заметить, что в уголовном деле отказано по отношению к автору и издательству, а книга рассматривалась учеными, давшими свои заключения, включающими, разумеется, и оценку моего предисловия. Вы не обращались с требованием возбудить уголовное дело, но Вы обвинили меня в тяжком преступлении. Возможно, не зная, что теперь слово "расист" находится в категории таких слов, как "убийца", "грабитель" и т.п. Мысленно подставив подобные слова в свой текст, Вы легко поймете, какой смысл он приобретает с точки зрения права. Поэтому я предлагаю Вам предпринять все возможные усилия, чтобы опубликовать опровержение. Распространенная Вами клевета продолжает свое действие на умы, и я не намерен отказываться от защиты своего доброго имени».
Ответ:
«Прочитал еще раз свой текст. Советую то же сделать Вам. Тогда, возможно, Вы заметите, что "расистом" я Вас там не называл. Вы названы автором сочувственного предисловия. Более того, там не названа и сама книга. Думаю, что цепочка выводимых Вами умозаключений нуждается в специальной доказательной экспертизе. Ну и, конечно, в содержательном обсуждении затронутых во всем этом проблем, которое, думаю, еще далеко не закончено. В частности, в справке, которую Вы мне прислали, я смог прочитать следующее: "В соответствии с научной консультацией, подготовленной в отделе юридической психологии НИИ проблем укрепления правопорядка при Генеральной прокуратуре РФ, проведенный анализ смысловой направленности книги В.Б. Авдеева "Расология. Наука о наследственных качествах людей" позволяет сделать вывод о том, что в ней содержатся такие признаки, характеризующие возбуждение расовой вражды, как формирование негативного расового стереотипа, отрицательного образа монголоидной и негроидной рас и их представителей, утверждения о природном превосходстве европеоидной расы и врожденной неполноценности других рас (монголоидной, негроидной) их представителей».
Это уже была наглость. Вырванная из контекста фраза была опровергнута последующими и итоговым решением. Я предпочел на это ответить кратко, после чего переписка прекратилась:
«Воля Ваша лукавствовать и упорствовать, изыскивая для себя приключений. Хотите указать книгу, отличную от "Расологии", к которой я написал предисловие? Хотите доказывать, что мое сочувствие к "расистской книге" отлично от обвинения в расизме? Хотите оспаривать выводы экспертизы, на которую я указал, и ссылаться на те выводы, которые были отвергнуты в пользу выводов ученых? Не проще ли признать, что проблема создана неаккуратным высказыванием, которое задевает меня, как задело бы любого человека? Просто не делайте другим того, что не хотите для себя. А сделав - повинитесь, и вопрос будет закрыт. Зачем изощряться, когда все так просто?»
Щепетильность не свойственна лгунам. Ведь их сладострастие питается постоянным искажением действительности. Поэтому для них любой повод хорош. Вот и теперь, г-н Шевелев зачерпывает из электронной почты частную переписку и переносит ее в газету. Занятный типаж. Прямо для клетки в зоопарке.
У меня остался только вопрос к главному редактору Виталию Третьякову, которого я уважал как интеллектуала и человека, который не заставлял усомниться в его честности. Но в данном случае сомнения были развеяны вовсе не так, как я ожидал. Вместо ответа мне лично, Третьяков и Шевелев вывалили частную переписку на страницы газеты. Разумеется, не испросив у меня разрешения на это. Вышла отвратительно «желтая» публикация, показавшая, кто Третьяков раздражен уже самой необходимостью объясняться и отвечать за публикацию лжи. Проще было солидаризоваться с клеветником.
Вот как Третьяков совершенно хамскую публикацию Шевёлева своим рассуждением о том, что мнения разошлись, и на этом можно было бы разойтись «как и полагается в интеллектуально и политически свободном обществе». Но при этом я должен был остаться оплеванным публично, а МН приобрести право под видом мнения публиковать клевету. Далее Третьяков намекнул, что мое обращение в прокуратуру неприлично. И тут же сообщил, что по телефону они с прокурором «прекрасно поняли друг друга» (что и следовало доказать). А также, что именно он принял решение опубликовать частную переписку. И далее:
«Г-н Савельев явно обладает интеллектуальной и политической смелостью и свободой, ибо в наше время политкорректности и законов, которые даже некоторые исторические события под угрозой уголовного наказания требуют трактовать определенным образом, он пишет хвалебное предисловие к книге, по мнению многих, и не политкорректной, и, мягко говоря, предосудительной.
Но почему-то, смело демонстрируя свою интеллектуальную свободу, г-н Савельев решительно отказывает в праве на таковую г-ну Шевелёву. Но я отказать в этом ни тому, ни другому не могу. А разбор различий между понятиями "расовый", "расологический", "расистский" (могу добавить - "расистскообразный", "квазирасистский", "квазирасовый" и пр.) оставлю до лучших времён».
В прокуратуре, естественно, прекрасно поняли именно Третьякова, а не меня. Мне было отказано в публичном опровержении гадости. Более того, Третьяков возвел свое право публиковать гадости в принцип. Таким образом, русофобы считают, что имеют полное моральное право создавать видимость интеллектуальной дискуссии и под ее прикрытием шельмовать оппонента. Убивая любое альтернативное мнение тиражами своих пакостных публикаций. Мне право на ответ Шевелёву главный редактор МН не оставил.
Ну а Шевел ёв дал волю своим фантазиям, еще больше запутав читателя – сообщив о решении какого-то суда по указанной книге и вторично опубликовав вольно вырванный из постановления прокуратуры фрагмент. Это часто происходит с людьми, привычными к повседневному лганью. Не было, разумеется, никакого иска в суд. Был донос лиц, подобных Шевелеву. И этот донос был отбит усилиями научной общественности. Об этом читателям МН сообщено не было.
Также читателям было сообщено, что в Саратове милиция с прилавка изъяла мою книгу «Образ врага». Но не сообщено, законно ли это было. А также, что никаких претензий к этой книге никто так и не рискнул предъявить. И, наконец, что информация об этом изъятии оказалась просто ошибочной. Изъяты были другие книги. То же касается и моей книги «Время русской нации». Сообщено о том, что ее с пристрастием изучают в прокуратуре, но не сообщено, что итогом этого изучения было полное отсутствие каких-либо претензий.
Есть люди, которые до седых волос лгут как в молодости - самозабвенно предаваясь профессии. Я столкнулся именно с таким типом, который за два десятка лет унавозил российские газеты почти двумя тысячами статей. Хоть я газет россиянских не читаю ни до обеда, ни после, и знать не знал эту престарелую знаменитость, в данном случае пришлось погрузиться в эту «унавоженную почву». И прийти к выводу, что подобных типов «лечить» моральными увещеваниями совершенно бесполезно. Они безнадежны. Эти люди не читали книги, не читали предисловия, не держали издание в руках. Но судят. Взывают своими «определениями» к полицейским репрессиям, но когда чуют опасность ответственности, уповают именно на мнение прокурора.
Печально то, что я увидел в поведении Виталия Третьякова. Я не ожидал, что он окажется совершенно беспринципным человеком. Сначала МН публикуют свое «низзя», а как только получают за клевету обращение в прокуратуру, начинают толковать: «ззя! ззя!» Г-н Третьяков, как выяснилось, полагает «политически свободным обществом» то, в котором он может публиковать клевету, а я должен ограничиться частной перепиской с его лгунами. Занятное видение «свободы». Мне фактически предлагается самостоятельно найти возможность для таких же тиражей, и совершенно не ограничивать себя в лжи. У меня нет ни той, ни другой возможности. По поводу тиражей – увы, по поводу лжи – слава Богу. Я бы хотел больших тиражей для правды и честной полемики, а лгуны по профессии - только тиражирования своей лжи, монополии на публикацию исключительно своих извращенных «мыслей».
Вся «толерантность» у русофобов улетучивается, как только кто-то выражает несогласие с их позицией. В отношении «фашистов» (то есть, русских) либерал никогда не будет соблюдать моральных правил. К полемике подобные господа способны только в противостоянии с заведомо недееспособным собеседником.
В этом наше принципиальное расхождение с «демократической общественностью», даже с той ее частью, которая не доходит до прямой русофобии. Нет смысла ни дискутировать с ними, ни мстить им. «Аз воздам». МН после всей этой переписки не прожила и полугода - была закрыта и умерла.
Что бы мы ни сказали, им все будет ненавистно. Потому что им нужны развалины нашей страны, нам – великая Россия.
